Ну, да, впрочем, бог с тобою, Митрофан: нельзя же …

Ну, да, впрочем, бог с тобою, Митрофан: нельзя же, в самом деле, требовать от тебя невозможного: если тебе отпустила природа такую дозу ума, какой оказывается мало даже для митрофановской головы, если тебя учили истории по Кайданову, то… то можно ли и говорить с тобой о чем-нибудь не по Кайданову? Вопрос не в этом; не велика важность, что ты глупо доказываешь свой тезис; важно то, каким образом можешь ты считать самый-то тезис своим тезисом. Ведь он совершенно противоречит твоему пониманию философии. Философия, говоришь ты, есть не иное что, как только «вполне естественный и неизбежный процесс человеческого ума, заключающийся в стремлении…» к обобщению знания. А так как без этого «стремления», без этого «естественного и неизбежного процесса человеческого ума невозможны никакие знания, ни теоретические, ни чисто практические, то отсюда логически следует, что без философии немыслимы не только никакие науки и искусства, но и никакая практическая деятельность вообще и деятельность политическая в частности». Ergo, ты не имеешь ни малейшего права говорить о «философском периоде» как о чем-то отличном от «периода политического», ты не имеешь права выделять философию из общей совокупности научно-теоретической и чисто практической деятельности людей. Понимаешь ли ты это? Может быть, и нет, но довольно об этом. Кажется, теперь тебя можно оставить в покое: ты уже достаточно, даже чересчур достаточно обличил перед нами свою духовную… красоту. Пора тебе и стыд знать, да и Лесевич давно уже с нетерпением ждет своей очереди. Впрочем, г. Лесевич подождет еще минуточку. Митрофан может обидеться на меня за то, что я оставляю без внимания ту часть его статьи, в которой он тщится разрешить весьма глубокомысленный вопрос: «каким путем создаются у нас подобного рода (т. е. подобно никитинским) дикие и чисто варварские отрицания огулом целых отраслей знания и отправлений человеческой природы?…» Действительно, ведь это вопрос довольно интересный, и мнение о нем Митрофана не лишено некоторой… ну, как бы выразиться? — некоторой оригинальности. Митрофан решает его главным образом в применении к г. Никитину. Видите ли, «когда вы читаете статьи г. Никитина, — говорит он, — вам может с первого взгляда показаться, что перед вами человек, стоящий на уровне европейского образования», но в действительности он не более как «дикарь, мысль которого еще и не начинала обычного цикла своего развития»8. Г. Никитин воспитывался на Домострое и Четьи-Минеях, затем «разом перескочил к Бокпю, Дарвину, Спенсеру и усвоил чисто формально самые современные европейские идеи». Отсюда, с одной стороны, его кажущаяся образованность, с другой — его «дикие» отрицания. Разгадка найдена — разгадка для Митрофана довольно остроумная, но только, как мне кажется, чересчур уж лестная для г.

Никитина. Подумайте, в самом деле: перескочить разом от Домостроя и Четьи-Миней к Боклю, Дарвину и Спенсеру — да ведь это такой salto mortale, на который могут быть способны только люди совершенно необыкновенные, из ряду вон выходящие. Положим, он усвоил «современные европейские идеи» чисто формально, т. е., по объяснению Митрофана, он не додумался до них сам (еще бы! читая-то Домострой да Четьи-Минеи), а заимствовал их из «книг» (?), «усвоил одною памятью»; но все-таки простой, «заурядный» смертный, ничего не читавший, кроме Домостроя и Четьи-Миней, едва ли мог бы получить вкус к Боклю, Спенсеру, Дарвину, едва ли был бы в состоянии осилить их и, мало того что осилить, даже запомнить все их идеи, принципы, взгляды, обобщения. Какая тут нужна была память, какая любознательность, какая сила воли! Нет, Митрофан, вы уж хватили через край! Очевидно, что вы ни в своей брани, ни в своей лести не можете удержаться в пределах должного благоразумия. […]

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.