Коммуникация, которая использует человека как «фрагмент

Как же все-таки распознавать алгоритмы коммуникации, позволяющие человеку быть цельным, а не фрагментарным, подлинным, а не мнимым? Для этого необходимо, прежде всего, видеть содержательные уровни современной коммуникации. Коммуникация, которая использует человека как «фрагмент», является современной социальной технологией. Социальные технологии используют все наличное поле коммуникативных дискурсов, психологических феноменов, социальных коммуникативных практик и коммуникационных технологий. Но одновременно в процессе «фрагментации» человеческой сущности участвует и социальная коммуницируемость, связанная с беспрерывным наращиванием информации, потерей над ней контроля, все возрастающей зависимостью человека от носителей информации и его бессилием перед осознанием всех ее смыслов. В практическом плане большинство людей включены на уровень технологии коммуникации в качестве исполнителей и участников ее программ: публичных, рекламных, коммерческих, партийных и т.д. О других уровнях социальной коммуникации, построенных на основе интерактивности, диалога человек подчас и не догадывается. Технологии — пиара, маркетинга, рекламы и т.д. — это первый уровень конструируемой социальной коммуникации, который в наши дни представляет типичную сферу деятельности, формирующую отношения человека с окружающей его институциональной и социальной средой в качестве потребителя любых ее предложений и услуг. Но чтобы эту деятельность реализовывать целенаправленно и продуктивно, нужна идеология коммуникации. Изготовление публичной сферы, управление социальными отношениями не может не быть идеологической деятельностью в смысле ее знаковости и публичного представления. Как любая идеология, эта деятельность направлена на управление человеческой ментальностью, формирование приверженности человека многим формам реальных и мнимых идентичностей, потребностей, услуг и т.п.

Поэтому второй уровень коммуникации – это идеологии, множество идеологий, которые формируют и разрабатывают для себя и под себя практически все действующие в социально-политическом пространстве акторы и институты: от Университетов до политических партий, от частных фирм до супермаркетов, от ТНК до муниципалитетов. Множество «идеологий» соревнуются и конкурируют друг с другом в борьбе за те самые «фрагменты» душ, воли и желаний, которые обеспечивают, в конечном итоге, выигрыш удачной идеологии с соответствующими за него дивидендами. Идеологии коммуникации не всегда могут быть идентифицированы с их носителями. Смешанность идеологий создает для индивида некий «коммуникативный винегрет» с новыми эффектами, о которых может быть не догадываются и сами их создатели.

Высшей уровень коммуникации — философия коммуникации. В основе социальных технологий и идеологий воздействия на массовое сознание лежит более глубокий пласт, связанный с архетипами, алгоритмами, языковыми дискурсами, «археологией» и историей социального знания и действия. Это прерогатива избранных. Один из первых специалистов в Америке по PR Э.Бернейз подчеркивал, что базой PR являются общественные науки, а не журналистика, поскольку влиять на поведение людей можно, только опираясь на весь спектр общественных наук. Характерно и то, что серьезная пиар-кампания проводится непосредственно под руководством высших управляющих, президентов компаний, глав администраций, т.е. подчиняется топ-менеджменту. «Философия- идеология — технологии» — три составляющие коммуникации, отвечающей интересам корпоративных стратегий, нити которой сосредоточены в руках у высшего уровня управления.

Но есть еще и «морфология Сети» (М.Кастель), то, что вторгается в социальное измерение и позволяет человеку быть асоциальным, где присутствие заменяется посещением, а экзистенция — анонимностью, где «коммуникационное — информация — значимее коммуникативного – информативности» (С.Лещев). Морфология Сети остается сферой личного посещения и личной свободы (freedom). И эта свобода оказывает свое влияние на индивидуальное сознание и те новые формы коммуникации, которое оно избирает. Власть структуры (коммуникационное), по мнению М.Кастельса, подчас оказывается сильнее структуры власти. Обращение к «а-социальной» коммуникации – как способу выхода из сферы социальных технологий – становится сегодня не менее значимой проблемой в плане научного исследования, чем обращение к конструируемой социальной коммуникации.

Представляется, что обрести свою цельность перед лицом коммуникации может «медиативный человек», увидевший современный мир в пространстве «между», на перекрестке глобального и фрагментарного. Человеческая коммуникация есть видение разлома «между», в котором творится человеческое бытие: между носителем и сообщением, историческим существованием и экзистенциальной свободой, разумом и инстинктом, системой и жизненным миром, символом и симулякром. Вернуться к теоретическим дискурсам о коммуникации и означает для человека превратить коммуникацию в знание, или со-знание своей целостности перед ее лицом. По мере того как в пространстве глобального мира происходит единение Человека Разумного – линеарная акцентация – стремящегося познать мир, с Человеком Вопрошающим – ризоматическая акцентация – стремящимся установить коммуникацию с миром, эскиз построения общего плана коммуникации проглядывает все отчетливее…

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.