Философия совсем не есть, как вы наивно полагаете, некоторая способность …

Философия совсем не есть, как вы наивно полагаете, некоторая способность, некоторое свойство человеческого ума. Это особая наука, имеющая свою более или менее резко очерченную область знаний, преследующая известные определенные цели и задачи, наука столь же самостоятельная, как, например, и наука логики, наука психологии и другие науки. Как и всякая наука, она вызывается и обусловливается некоторыми свойствами человеческого ума, между прочим и его наклонностью к обобщению; как и всякая наука, она есть продукт мыслительного процесса — процесса, действительно, настолько же рокового и неизбежного, как и процесс пищеварения. Но из того, что процесс умственной переработки извне воспринятых впечатлений столь же необходим и неизбежен, как и процесс переваривания пищи, введенной в желудок, — из этого вовсе еще не следует, будто и философия должна непременно обладать тем же самым характером необходимости и неизбежности. При одних условиях извне воспринятые человеком впечатления перерабатываются его мыслью в абстрактно-фантастические построения, при других — в строго научные обобщения; при одних условиях процесс отвлечения и обобщения ограничивается лишь одной какой-нибудь небольшой, строго определенной группой конкретных явлений, при других — он распространяется на многие группы и т. п. Тут все зависит от среды, в которой вращается человек, от унаследованных и привитых воспитанием привычек и наклонностей, от количества и качества усвоенных им знаний, от разнообразных    влияний политических,

общественных, религиозных учреждений, от экономического быта страны и т. п. У Павла, например, воспринимаемые им впечатления перерабатываются в поэтические, художественные образы, у Ивана — в метафизические абстракции у Петра — в научные формулы, у Андрея — в правила так называемой житейской мудрости и т. п. При этом само собою разумеется, что и у Павла, и у Ивана, и у Петра, и у Андрея совершается в мозгах один и тот же «неизбежный процесс человеческого ума, заключающийся в стремлении каждой эпохи к общности и каждого человека в частности подвести итог…» и т. д. Несмотря, однако ж, на одинаковость процесса, продукты его окажутся весьма различными, и ни одному Митрофану в мире не придет в голову беллетриста или живописца Павла смешивать с практическим дельцом Андреем или ученого Петра — с метафизиком Иваном. Понимаете ли вы это, наивнейший из Митрофанов?

С вашей же митрофановской точки зрения выходит, что и Павел, и Андрей, и Петр, и Иван, и даже вы, Митрофан, — все «одного поля ягоды», все вы «философы» и все вы занимаетесь философией, ибо «философия заключается в стремлении ума человеческого подводить…» и т. д. Нет такой умственной деятельности, которая не была бы философией, и нет такого человека, который не был бы философом. Следовательно, отрицать философию — значит отрицать всякую умственную деятельность, отрицать самого человека. Не так ли, Митрофан? Г. Никитин отрицает философию гг. Козлова и Лесевича — не ясно ли, что он тем самым отрицает самого себя? Вот аргумент, которым вы могли бы убить наповал, стереть в порошок автора статьи «О пользе философии». И как это вы не догадались? Хоть бы вы вспомнили об одном, весьма похожем на вас, немецком Митрофане. Впрочем, верно, вы о нем ничего не знаете, так послушайте, я вам расскажу. Немецкому Митрофану пришлось однажды фигурировать в роли защитника «капитала и капиталистов», подобно тому как вы теперь фигурируете в роли защитника философии. Какой-то решительный человек, видите ли, вздумал отрицать капитал и нападать на капиталистов. «Отрицать капитал, нападать на капиталистов, но что может быть этого бессмысленнее и нелепее? — стал соображать наш Митрофан, — по-моему, капиталом называется все то, что человек производит и потребляет, всякий продукт есть капитал; ergo, без капитала человек не только не может работать, производить, но даже и жить. С этой точки зрения, — ораторствовал он далее, — мы должны признать за капитал не одни только материальные, вещественные предметы, реальное, осязаемое имущество, но также и предметы невещественные, неосязаемые. Познания, опытность, искусство, сила воли и все вообще духовные и телесные способности и свойства человека — все это неизбежно входит в понятие капитала. А так как невозможно себе представить человека, который бы не производил, не потреблял, не думал и не имел бы вообще никаких ни духовных, ни телесных качеств, то отсюда ясно, что невозможно себе представить человека, который не был бы капиталистом. Человек и капиталист — это синонимы. Отрицать последнего — значит отрицать первого…».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.