ЭПИЗОД ИЗ ЛИТЕРАТУРНОГО САМООПЛЕВАНИЯ

(Истинное происшествие)

В эпоху повального отупения Германии Берне, обращаясь к своим соотечественникам, сказал: каждый, конечно, имеет право быть глупым, сколько ему угодно, но никто не должен злоупотреблять этим правом. Применяясь к российским литературным нравам, можно пойти немножко далее и сказать: каждый имеет право быть недобросовестным, но нельзя же уж слишком злоупотреблять этим правом.

Всякий согласится, что правило это не особенно стеснительно для ума и совести каждого. А между тем как много таких глупцов и недобросовестных людей, которые не хотят подчиняться его снисходительным требованиям и выходят из всяких пределов терпимой глупости и недобросовестности! И мы до такой степени привыкли (особенно по части литературной глупости и недобросовестности) к этим злоупотреблениям, что начинаем относиться к ним не только равнодушно, но даже и добродушно, стараясь по возможности отыскать для них какие-нибудь «смягчающие обстоятельства», объяснить и оправдать их давлением каких-нибудь forces majeures… А это давление так реально, этих смягчающих обстоятельств так много, что нашим литературным витязям «без ума и чести» почти всегда удается возбудить к себе некоторое сожаление, добиться прощения… «Положим, — рассуждаем мы, — они действительно преступили пределы «терпимой глупости и недобросовестности», но ведь как же им было и поступить иначе? Войдите-ка в их шкуру! Нельзя же от них требовать катоновского бескорыстия, когда все окружающее ежеминутно и неудержимо тащит их в противоположную сторону. Где уж тут думать о каких-нибудь пределах!..» Совершенно верно. Ну, станьте-ка, в самом деле, на место гг. Суворина, Гаммы-Градовского, Полетики, Микешина и тому подобных. Могут ли они не злоупотреблять своим правом на глупость и недобросовестность, когда, во-первых, никаких других прав они не имеют, когда, во-вторых, они доподлинно знают, что, тем больше они будут злоупотреблять этим своим единственным правом, тем ходче пойдет «розничная продажа» и тем солиднее и обеспеченнее станет их положение. А кто же сам себе враг и кому своя рубаха не ближе всего к телу? Виноваты ли они, что им выгодно злоупотреблять своею глупостью и недобросовестностью? Виноваты те условия, при которых подобные злоупотребления становятся выгодны, т. е. в конце концов виноватыми окажемся одни мы с вами, читатель. Не потому ли мы так и склонны к забвению и всепрощению?

Но как бы то ни было, по нашей или по чужой вине, а злоупотребления правом на глупость и недобросовестность с каждым днем становятся все чаще и чаще, входят, так сказать, в обычай. Витязь «без ума и чести», привыкнув совершенно безнаказанно злоупотреблять этим правом в тех случаях, когда ему это выгодно, начинает злоупотреблять им даже и тогда, когда, по-видимому, никаких особых выгод ему от того не предстоит, — начинает злоупотреблять им бескорыстно, без всяких задних мыслей и без всяких достаточных поводов. И, по-моему, это      факт     весьма  утешительный:

бескорыстное злоупотребление глупостью и недобросовестностью убыточно; поэтому, упражняясь в нем, наши витязи могут наконец одуматься и отстать от своей несчастной привычки. Когда витязь всенародно заушает и оплевывает себя, имея в виду получить за это добровольное самозаушение и самооплевание изрядный куш, то, разумеется, с получением куша он может считать себя вполне вознагражденным и ему нет причин роптать на свою судьбу. Но представьте себе, что никакого куша не предвидится; представьте себе, что человек заушает и оплевывает себя так, con amore, по привычке; как бы ни было притуплено его нравственное чутье, как бы ни был пришиблен его ум, а все же, я думаю, он будет чувствовать себя после операции не совсем ловко; в его голове невольно зашевелится проклятый вопрос: да зачем же, однако, я оплевывал себя, зачем я унижался, зачем выставлял напоказ свою глупость, свое нравственное Убожество? А вслед за проклятым вопросом не замедлит явиться чувство недовольства самим собою и, быть может, краска стыда загорится на оплеванных щеках… Разве это неутешительно? Пусть же витязи «без ума и чести» почаще упражняются в бескорыстном самооплевании! Никто не может так хорошо унизить их, так рельефно обнаружить всю их умственную и нравственную нищету, как они сами…

Вот почему я с большим удовольствием прочел заметку г. Лесевича «Курьезный рецензент», напечатанную в No 28 «Недели», и фельетон «Заурядного читателя», помещенный в No 148 «Биржевых ведомостей». И заметка г. Лесевича, и фельетон «Заурядного читателя» написаны по поводу статьи г. Никитина «О пользе философии» («Дело», No 5). Я не без основания подчеркиваю слово по поводу. В сущности статья эта очень мало их интересует (сомневаюсь даже, чтобы они ее читали); их интересует главным образом личность г. Никитина, и только ради нее-то они и подвергают себя операции самооплевания. Г. Никитин служит им «туркою», над головой которого они пробуют свою силу… силу своей глупости и недобросовестности.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.