Г. Козлов (вместе с Контом) полагает, что как истины точных наук …

Г. Козлов (вместе с Контом) полагает, что как истины точных наук (например, астрономии) имеют всеобщую обязательность, объективную очевидность, не зависящую от субъективных различий индивидуумов, так точно и общественные, и нравственные истины могут и должны быть доведены до такой же всеобщей обязательности, до такой же объективной очевидности. «Знать истину теоретическую и нравственную, — говорит он, — в последней инстанции — значит знать ее всеобъемлющую, обязательную для всех». Это совершенно верно.

Но могут ли люди, при существующей субъективной розни, возвыситься до подобного знания нравственных и общественных истин? По мнению г. Козлова, могут, но только при одном условии: их нравственное чувство должно сделать «мощный порыв», у них должна быть «твердая воля знать истину теоретическую и нравственную в последней инстанции». «Только мощным порывом нравственного чувства, — говорит он, — только актом несокрушимой воли выйти из сомнения и знать до конца, только неутолимой жаждой найти и формулировать последнюю и всепоглощающую цель личной жизни в органическом единстве с целым миром преодолевается без остатка неприступная твердыня субъективизма и полагается начало объективному философскому миросозерцанию» (ib., стр. 137).

Но осуществимо ли это условие при данной, самими вами признанной умственной и нравственной анархии? Ведь осуществлению его должно   предшествовать   единение индивидуальных, нравственных «влечений и волей». Но вы сами констатируете факт отсутствия этого единения. Как же быть? Вы, очевидно, попали в cercle vicieux: вы хотите, чтобы философия внесла единство в сферу «индивидуальных влечений, волей и деятельностей», и в то же время установление этой философии вы ставите в зависимость от условий, предполагающих уже существование этого единства.

Ill

Но если философии совершенно не под силу решить ту нравственно-общественную задачу, которую навязывают ей ее сторонники, если она никогда не может без предварительного устранения «нравственно-социальных»

индивидуальных различий внести «объединение индивидуальных влечений и деятельностей в одну общую волю и гармоническую деятельность целого общества», то не может ли она исполнить по крайней мере хотя первую часть своей задачи — внести единство в наше теоретическое миросозерцание?

«Задача позитивной философии (слово позитивной здесь употребляется не в смысле характеристики известной философской школы, а в смысле вообще научной, социальной философии), задача позитивной философии, — говорит г. Лесевич, — есть образование понятия о мире» («Опыт критич. исслед. основонач. позит.

филос», стр. 194). Г. Козлов, разбирая в своем первом этюде вопрос о предмете философии, приходит к тому заключению, что образование понятий о мире всегда было главным предметом и содержанием всех философских систем не только существующих, но и когда-либо существовавших. «Предметом ее всегда был, — говорит он, — мир как целое изо всех известных вещей, явлений, событий» или, выражаясь словами Спенсера, «мир как совокупность, как система явлений, доступных нашему познанию».

Какую бы философскую систему вы ни взяли — позитивную ли или метафизическую, бессмысленно-фантастическую или строго научную, систему ли Гартмана или Дюринга, — все они имеют между собою одну общую, характеристическую черту: все они пытаются обнять совокупность познаваемых явлений в одной общей картине и подчинить их господству одного основного начала или закона. До сих пор, однако, ни одна из этих попыток не давала сколько-нибудь удовлетворительных результатов: «картины мира» выходили у философов крайне односторонними, произвольными и весьма мало соответствовали реальной действительности.

И если взять в расчет тот психологический процесс, при помощи которого они создаются, то нетрудно убедиться, что иначе и быть не может, по крайней мере при данном состоянии наших знаний и наших познавательных способностей. Явления познаваемого нами мира отличаются крайней сложностью и разнообразием; эта сложность и это разнообразие служили бы для нас неодолимым препятствием при их изучении, если бы между ними не существовало, с другой стороны, некоторого сходства, некоторой общности, возможности поделить их на более или менее самостоятельные, независимые группы. Каждая такая группа составляет предмет изучения той или другой специальной науки. Наука, исследуя явления, входящие в ее сферу, старается по возможности обобщить их, т. е. свести разнообразные отношения, существующие между ними, к отношениям более или менее однообразным, постоянным, к тому, что обыкновенно называется законом данной группы явлений. Научное обобщение представляет собою отвлечение от конкретных явлений их индивидуальных признаков, переработку представлений, оставляемых ими в нашем уме, в абстрактные понятия. И само собою понятно, что, чем понятие абстрактнее, тем менее конкретных признаков данных явлений заключает оно в себе, иными словами, тем менее соответствует оно данной       конкретной       действительности.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.