Конечно, практические революционеры никогда так не поступают …

Конечно, практические революционеры никогда так не поступают, как советует им автор. Если уже им удастся осуществить первую часть его программы, т. е. захватить в восставших общинах революционную диктатуру, то нет сомнения, что они не пожелают выпустить ее из своих рук до тех пор, пока каждый новый порядок не пустит более или менее глубоких корней в общественную жизнь, пока он не уничтожит всех своих врагов и не завоюет себе симпатий большинства. Да притом же если они это пожелают, то каким образом могут они исполнить дальнейшие предписания автора насчет Распорядительного комитета, Комитета работ и продовольствия и Земского союза? Ведь авторитет и значение этих учреждений исключительно опираются на авторитет и значение их членов в местных общинах. Утратит силу первый — утратит силу и последний. Это очевидно. Следовательно, в интересах осуществления   авторской  программы революционеры, захватив «экономическую диктатуру» в общинах, должны будут прежде всего принять меры к удержанию в своих руках этой диктатуры возможно дольше, а именно до тех пор, покуда не исполнится желание автора и большинство населения не примкнет к социально-революционному союзу (стр. 118).

Но какие же меры они могут принять? Возможно ли удержать диктатуру в своих руках, не опираясь на реальную, фактическую силу? А будет ли у них эта сила? Будут ли они достаточно облечены авторитетной властью для борьбы с внутренними врагами, с той косной, упорной рутиной, которая на каждом шагу будет становиться поперек их дороги?

На все эти вопросы приходится ответить отрицательно. И странная вещь: автор, по-видимому, вполне понимает всю громадность тех внутренних опасностей, с которыми с первых же дней после революции придется считаться революционному меньшинству. Опасности эти, по его мнению, будут обусловливаться тремя главными причинами. Во-первых, тем, что «в новом обществе будут присутствовать остатки паразитов старого общества, которые по самому своему положению враждебны новому порядку». Во-вторых, тем, что «огромное большинство лиц, составляющих новое общество (именно все категории лиц, кроме первой, т. е. самого ничтожного меньшинства), вовсе не усвоило себе начал рабочего социализма; кроме того, все участники нового строя выросли в старом и перенесли из него в новый строй привычки и влечения старого времени; следовательно, неясное понимание, привычки и страсти могут беспрестанно вызывать членов нового строя к действиям, опасным для нового порядка». В-третьих, тем, что сами «лица социально-революционного союза, которые вследствие хода революции стали властью в общинах и на более обширных территориях, могут поддаться развращающему влиянию своего положения и злоупотреблять своей революционной властью или присвоить ее себе в ненадлежащих размерах…» (стр. 122).

Опасности, как видите, весьма серьезные; какими же мерами думает автор оградить от них только что установленные новые порядки? Это вопрос, бесспорно, самый существенный, особенно на другой день после революции. Не преувеличивая, можно сказать, что от того или другого решения его будут зависеть дальнейшие судьбы революции, ее успех или ее неудача, ее торжество или ее гибель.

«Относительно первых двух опасностей, — рассуждает автор, — может показаться с первого взгляда, что всего удобнее устранить их привычными приемами старого общества: составить кодекс социалистических законов с соответствующим отделом «о наказаниях», выбрать из среды наиболее надежных лиц (преимущественно из членов социально- революционного союза, конечно) комиссию общественной безопасности для суда и расправы, организовать корпус общинной  и территориальной полиции из сыщиков, разнюхивающих нарушение закона, и из охранителей благочиния, наблюдающих за «порядком»; подчинить людей заведомо опасных социалистическому полицейскому надзору, устроить надлежащее количество тюрем и, вероятно, виселиц» и т. д.

Автор самым решительным образом восстает против этих приемов; он утверждает, что они представляют сами по себе несравненно более опасностей для нового общества чем всевозможные враги, и внутренние и внешние (стр. 122). Опасность эта состоит, по его словам, во-первых, в том что будто подобные приемы будут развращать «мысль членов нового общества, соединять в ней понятие о справедливости с явлениями, не заключающими в себе и следа какого-либо нравственного побуждения»; во-вторых, в том что они (т. е. эти приемы) «приучают считать целесообразным то, из чего выросло большинство элементов старого общества» (стр. 123).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.