Уверять, что заговор может составиться, развиться и подготовить …

Уверять, что заговор может составиться, развиться и подготовить действие и осуществить свои цели без всякого проявления власти, — значит обманывать себя или лгать другим. При неизбежной борьбе с государством и с силой капитала выбора нет. Если же борьба не может быть ведена на почве либеральных приобретений и если она отложена быть не может, то ее приходится, ее должно веста тайно; ее приходится, ее должно вести при пособии заговора и при значительной доле тайной власти (стр. 148).

Итак, если русские социалисты- революционеры хотят чего-нибудь добиться для осуществления своих целей, они должны вступить в тайный заговор, — заговор же немыслим без центральной власти, нередко «безусловной» и «безответственной», — без строгого подчинения и иерархии членов. Да, по мнению нашего автора, без известной иерархии, без известного разделения членов на «посвященных», «полупосвященных» и совсем «непосвященных» заговор так же мало может обойтись, как и без власти и подчиненности. При невозможности всем членам союза хорошо знать друг друга он должен оградить себя от опасностей, которые могут произойти для целого от временной слабости или увлечения единиц, в него вошедших. Иначе говоря, невозможно, чтобы все члены его одинаково знали все дела, относящиеся до союза в его целом и во всех его частях. Все, что можно допустить, это оставить за всяким членом союза право получать всякое нужное сведение, но при этом необходимо потребовать от него, чтобы он спрашивал только то, что действительно ему необходимо знать для его деятельности как члена. В случае излишнего любопытства автор предлагает немедленно исключать любопытного из союза (стр. 149).

Мы с особенным удовольствием цитируем эти положения автора, положения, которые мы давно уже выставили в нашей программе, которые мы постоянно развивали и защищали, развиваем и защищаем на страницах нашего журнала. Когда мы высказывали их первый раз, значительная часть революционной молодежи отнеслась к нам если не прямо враждебно, то во всяком случае далеко не дружественно. Мы шли против течения. Но, очевидно, это течение переменилось: наши идеи встречают себе поддержку; мало того, они пропагандируются людьми, которые, судя по всему тому, что они говорили раньше, по-видимому, не были способны усвоить их себе.

Однако отрешиться вполне зараз от прежних излюбленных взглядов и решительно стать на точку зрения новых, более практических и более разумных не совсем-то легко, даже не всегда возможно. Автор «Государственного элемента в будущем обществе» так недвусмысленно и так часто высказывался против защищаемых нами положений, что теперь, признавая их, он все-таки никак не может отрешиться от идей, совершенно их уничтожающих или по крайней мере весьма мало с ними гармонирующих. Он старается, по обыкновению своему, перекинуть примирительный мостик между принципами, нередко прямо друг другу враждебными, связать в одно стройное целое обрывки программ, почти не имеющих между собой ничего общего, так уладить и так устроить, чтобы «и овцы были целы, и волки сыты». Разумеется, это ему не удается: он постоянно впадает в противоречия сам с собою, постоянно сам себя опровергает и в конце концов оказывается, что «волки» имеют столько же оснований не быть им довольны, как и «овцы».

Чтобы читатель мог наглядно в этом убедиться, мы приведем в последовательном порядке воззрения автора по существеннейшим вопросам,   касающимся     деятельности революционеров накануне и на другой день революции.

Автор, как мы видели, признает, что в настоящее время, т. е. накануне революции, бороться с существующей властью можно лишь на почве тайного заговора. Он признает, что тайный заговор предполагает центральную власть, иерархию и подчиненность членов1. Для всякого, конечно, очевидно, что существование подобного заговора окружено тысячами всевозможных опасностей, как внешних, так и внутренних, опасностей, которые прогрессивно возрастают с возрастанием числа заговорщиков и с расширением поприща его деятельности. Очевидно также, что, чем цели заговора радикальнее, чем яснее и определеннее они высказаны, тем на меньшее число членов он может рассчитывать, и наоборот: чем они менее радикальны, чем меньшей определенностью они отличаются и вообще чем менее удовлетворяет заговор строгим требованиям тайного общества, тем легче и скорее может он вербовать себе членов, тем на большее число лиц он распространится. Отсюда само собою вытекает такой вывод: чем неопределеннее цели заговора, следовательно, чем с меньшей исключительностью и осмотрительностью вербуются его члены, тем значительнее будет число последних и тем недолговечнее и эфемернее будет его собственное существование. Долговечность же его, крепость и солидность обратно пропорциональны радикальности и определенности его целей, количеству вступивших в него членов, — вообще точному соблюдению всех условий тайного союза.

Следовательно, кто имеет в виду заговор с неопределенными целями и с большим числом членов, тот не должен льстить себя иллюзией относительно его долговечности. Напротив, кто имеет в виду прежде всего долговечность заговора, тот не должен рассчитывать на значительное число членов, тот может ставить заговорщикам ясные и точно определенные цели, может требовать от них самого строгого и неукоснительного соблюдения всех условий тайной организации.

Все это истины очевидные для всякого, кто хоть сколько-нибудь знаком с историей тайных обществ и заговоров. Нельзя предполагать, чтобы они были неизвестны и автору «Государственного элемента в будущем обществе».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.