Подобного рода деятельность, очевидно, предполагает существование …

Подобного рода деятельность, очевидно, предполагает существование семьи старого общества, существование имущих и неимущих. Наконец, если мы вспомним, что брюссельская записка вводит в число общественных служб анархического государства полицию и уголовное правосудие, что она, следовательно, предполагает существование преступлений и необходимость карательных мер, то для нас будет совершенно ясно, что она, подобно женевской записке, смотрит на свое государство не как на один из далеких результатов социальной революции, не как на ее окончательное завершение, а как на ближайшее средство для ее осуществления, как на один из практических способов общественного переустройства. Оно будет, судя по характеру его «общественных служб», функционировать в переходное время, т. е. в тот именно подготовительный период, который начнется с того дня, как пролетарий захватит власть в свои руки, и до того момента, когда коммунистические начала окончательно восторжествуют над началами старого общества, когда из условий общественной жизни и из мира человеческих понятий, идеалов, чувств, традиций будут вытеснены безвозвратно все следы данного экономического порядка, данных, исторически сложившихся привычек и воззрений.

А между тем сама же брюссельская записка признает, что в этот подготовительный период, в период борьбы Старого мира с новым, пролетариат должен быть облечен «диктаторской властью» и что одной из первых мер, которую придется принять этой коллективной диктатуре, будет захват всех видов крупной общественной службы, «экспроприация в пользу государства» «всех компаний, владеющих железными дорогами, рудниками, каналами и т. п., их имуществ, орудий, машин, земель и т. п.». Очевидно, что эта экспроприация, которая должна будет по логике вещей распространиться и на орудия, машины, земли ит. п., находящиеся в руках частных лиц, послужит отправным пунктом экономической реорганизации общества.»

Как   поступит государство   с экспроприированными землями? Оно может или обратить их в свою собственность, или передать их в собственность крестьянским общинам10.

Но как бы то ни было, станет ли государство само заниматься эксплуатацией земель в обширных размерах, или оно будет сдавать их мелкими участками во временное владение рабочих артелей и ассоциаций, или же, наконец, предоставит в собственность общинам, во всяком случае определение условий обработки и пользования этими землями, условий производства и распределения продукта будет зависеть всецело от него одного. То же самое можно сказать о заводах, фабриках, рудниках и всех вообще орудиях производства, экспроприированных    государством       и предоставленных им в пользование рабочих ассоциаций.  Следовательно,   факт экспроприации (как бы ни было поступлено с экспроприированным имуществом) сделает государство полным хозяином в деле организации труда и распределения его продуктов, во всех отраслях промышленности, на всех пунктах подвластной ему территории.

Когда оно, пользуясь своими материальными средствами и нравственными силами, введет наконец повсеместно такую организацию труда, которая вполне будет соответствовать интересам рабочих масс, т. е. идеалам коммунизма, тогда, и только тогда, будут «устранены все препятствия, лежащие на пути к освобождению рабочего класса» (стр. 21), — и только тогда, по словам брюссельской записки, может начать функционировать анархическое государство.

Но ведь тогда уже не будет существовать ни индивидуальной собственности, ни семьи (как необходимого ее постулата), ни кредита, ни денег, ни менового обращения товаров, не будет существовать и никаких поводов к преступлениям, не будет надобности в карательном правосудии, ни в тюрьмах, ни в жандармах; следовательно, почти все те общественные службы, которые в настоящее время брюссельские и женевские прожектеры возлагают на общину, потеряют всякое raison d’Ktre. Мало того, раз коммунистическая система производства и потребления будет осуществлена в практической жизни, раз общественное воспитание, руководимое государством, вполне проникнется духом и принципом этой системы, как уже и самое понятие об общественной службе утратит всякий разумный смысл.

Мы уже показали выше, что никакая общественная служба немыслима без власти, без принуждения; что именно этот-то элемент власти и принуждения и составляет тот характеристический признак, который выделяет представление о ней из представления об «общеполезной работе» вообще. Но при полном осуществлении в жизни идеи братства, равенства, при устранении «всех препятствий, лежащих на пути к освобождению» человечества от ярма экономического рабства, эксплуатации и конкуренции, не может быть более речи о власти и принуждении.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.