Вот почему помимо причины, указанной выше, мы считаем себя …

Вот почему помимо причины, указанной выше, мы считаем себя обязанными подвергнуть эти записки самому обстоятельному анализу.

Начнем с самого начала. Определим прежде всего с возможной точностью самый предмет, о котором они трактуют. Организация общественных служб… но что же такое общественная служба? Что подразумевают под этим термином брюссельские и женевские анархисты?

«Мы придали бы словам общественная служба слишком обширный смысл, — говорит брюссельская записка, — если бы подвели под них всякую службу или всякую работу, полезную или даже абсолютно необходимую для коллективности, для общества, работу, без которой оно не может обойтись безнаказанно. В этом случае следовало бы прежде всего смотреть как на общественную службу на производство предметов первой необходимости: земледелие, труд хлебников и мясников, постройка жилищ были бы в особенности общественной службой» (стр. 3). Итак, тот признак, что общественная работа, отправление известных обязанностей «полезно или даже абсолютно необходимо» для общества, еще не составляет характеристической особенности понятия об общественной службе. Следовательно, понятие это должно определяться каким-нибудь Другим признаком. Каким же? Брюссельская записка отвечает на этот вопрос так: «Лишь те общеполезные работы составляют или должны составлять общественную службу, которые: 1) или вовсе не имели места, будучи предоставлены частной инициативе, или уклонились бы в этом случае от надлежащего их назначения; 2) которые было бы опасно оставлять в частных руках, чтобы они не обратились бы в монополию; 3) которые требуют обширного совокупного труда, комбинированных усилий большого числа рабочих». Но все эти свойства почти в одинаковой степени присущи всем родам общественной работы. Возьмите какую угодно общественную работу, хотя, например, работу но производству предметов первой необходимости — «земледелие, труд хлебников, мясников, постройку жилищ», и предоставьте ее (как это имеет место при настоящих общественных отношениях) в исключительное заведование частных лиц, отдайте ее в руки частной инициативе, и она неизбежно обратится в монополию, «уклонится от своего надлежащего назначения». Вся история человеческих обществ служит несомненным доказательством этого а priori, впрочем очевидного факта. Анархисты сами знают это не хуже нас. Почему же они исключают из понятия общественной службы работы по производству предметов первой необходимости: земледелие, труд хлебников, мясников и т. д.? Очевидно, в их уме (как и в уме каждого человека) с этим понятием соединяется какое-то другое представление, представление, о котором они почему-то тщательно умалчивают. Но, быть может, женевские анархисты были откровеннее брюссельских? Быть может, в их записке мы найдем более точное определение общественной службы?

Поищем.

«Общественная служба, — читаем мы в женевском отчете, — получается во всех случаях, когда служба (т. е. работа) по самой сущности своей связана с общими интересами коллективности; при всяком учреждении, созданном для объединения производительных групп, во всякой организации, содействующей облегчению их сношений, касающихся обращения продуктов и их сохранения» (стр. 77). Но ведь это определение еще обширнее и всеобъемлющее того, какое дает брюссельская записка.

Возможно ли себе представить такую общеполезную работу, которая «по самой сущности своей» не была бы связана «с общими интересами коллективности»? Очевидно, подобное   представление  немыслимо.

Следовательно, понятие об общественной службе должно было бы совпадать с понятием о всякой общеполезной работе. Но нет, и женевские анархисты,     подобно   брюссельским, подразумевают под общественной служебной работой какую-то особенную работу, специальную, чем-то отличающуюся от обыкновенной работы вообще. Определить это чем-то они не могут или просто не желают. Однако мы сами можем это сделать, перебрав все общественные работы, которые они подводили под категорию общественных служб.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.