Сантиментальная богиня приходит в неописанный ужас от таких вандальских …

Сантиментальная богиня приходит в неописанный ужас от таких вандальских требований. Послушавшись черта, автор впадает в революционный экстаз, он призывает к суду социальной революции преступников, «которые идут с поднятой головой воровать на биржу», преступников, «которые убивают рабочих истощением сил на фабриках и железных дорогах».., преступников, «которые сосут кровь миллионов своих подданных и носят на головах обрызганные этой кровью короны» и т. д. Он призывает на их головы народную месть, он (т. е. его журнал) советует народу «бить, губить злодеев проклятых!». Он мечтает о «кровавой заре», за которой взойдет «солнце правды и братства людей» и т. д. (см. «Вперед!», No 12).

Но в следующем же No 13 «Вперед!» он, вдохновленный прелестной богиней, поет уже совсем другое. «Строитель царства справедливости, — восклицает он, — борись не против людей, а против принципа!» «Страшное и печальное дело всякое убийство!» «Мы ведем войну против врагов наших… но какую войну? Эта война совсем не то, что обыкновенно называют войной». «Вы, — говорит автор, обращаясь ко всем защитникам старого порядка, — под войной подразумеваете грабеж, убийство, насилие, а мы — совсем другое. Мы видим даже и во врагах наших (т. е. тех, которые стоят вне наших рядов) наших возможных братий, и жизнь каждого такого возможного брата (т. е. нынешнего врага) должна быть для нас дороже нашей собственной».

Автор, правда, соглашается, что иногда и революционерам может случиться надобность прибегать к убийству, экспроприации (экспроприацию он называет грабежом) и насилию, но он называет эти средства гадкими и утверждает, будто их почти всегда можно избежать. Во всяком случае — «они вне области всякой нравственности», а тем более вне области «социально-революционной нравственности» (см. «Вперед!», No 13).

Богиня и тут, как видите, осталась победительницей: она оседлала черта и водит его за рога, куда ей вздумается. Сперва она обратила подготовительно-революционную деятельность в мирное и беспечальное «укрепление и распространение истины в умах людей»; затем самую сущность, самый основной элемент революции — насилие она торжественно исключила из области социально-революционной нравственности, иными словами — признала революцию делом безнравственным.

Идти дальше, конечно, нельзя!

Но что же это такое? Как позволяет молодежь водить себя таким образом за нос? Или она не понимает того, что читает? Или в ней окончательно выветрился революционный смысл, атрофировались революционные страсти и инстинкты?

Мы скорее склоняемся в пользу первого предположения. Автор принадлежит к числу весьма искусных диалектиков и весьма тонких софистов. Притом же вся его философия соткана из противоречий и двусмыслиц. Не мудрено, что распутать ее причудливые хитросплетения для людей, не изощренных в умственной гимнастике, вещь довольно трудная. В его обширном запасе громких фраз и отрывочных мыслей каждый находит что-нибудь себе по вкусу, — этим и удовлетворяются, все же остальное выбрасывают за борт, как негодное. И, таким образом, философия, взятая в ее целом, никому, по-видимому, никакого вреда не приносит.

Но это только по-видимому, в сущности же совсем не так.

Мы уже показали, что эта философия, по общему духу и направлению, гораздо более тяготеет к мирному прогрессу, чем к революции, что она по существу своему консервативна, антиреволюционна. Заимствуя от нее кое-что, молодежь, сама того не замечая, проникается ее духом и мало-помалу деморализуется (с революционной, конечно, точки зрения). Отделить в ней годное от негодного не так легко, как кажется; и в большинстве случаев вместе с годным в головы юношей попадает и масса негодного. И это негодное делает свое дело: тихо и невидимо оно, как ржавчина, разъедает их революционные идеалы, искажает их революционное миросозерцание, охлаждает и обескураживает их революционные порывы.

Вот почему эту философию виляний и компромиссов, эту философию прогресса, замаскированного революцией, мы считаем столько же, если не более, вредной для успеха революционного дела, как и бессмысленную философию анархии.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.