Информационное влияние политической эмиграции

Информационное влияние политической эмиграции на развитие российского общества

1. Россия – в поисках себя. Процессам самоорганизации и управления должен предшествовать, или хотя бы сопутствовать, процесс ее самоидентификации. Для этого в качестве нового субъекта социально-политического действия следует активно выводить «Россию, которую мы потеряли» – русское зарубежье как часть отечества, с необходимостью дополняющую Россию нынешнюю до социокультурного целого.

Начало XXI века отмечено рядом конструктивных шагов российского светского и духовного руководства по созданию реальных возможностей для восстановления ментального уровня российского суперэтноса. Последнее тому подтверждение – достигнутое в мае 2004 года соглашение о воссоединении Русской Православной Церкви и Русской Православной Церкви за рубежом. Такие глобальные процессы протекают в многомерном пространстве памяти – исторической, культурной, духовной — материализованном информационным пространством коммуникаций. Ретроспективный анализ событий эмиграции позволяет проследить траектории движение «человеческих обломков империи» после политических бифуркаций конца XIX – начала ХХ веков.

2. Русская политическая эмиграция начала XX века – результат мировых катаклизмов, в основе которых лежали не только социально-экономические, но и духовные изменения, произошедшие в мире на рубеже столетий. Послеоктябрьский русский исход — это глобальное последствие катастрофы, которая потрясла Европу. Большинство беженцев считали себя преемниками русских политических эмигрантов XIX – начала XX вв. Их связь с эмиграцией второй половины XIX века поддерживалась более чем 60-ю периодическими изданиями. Информационные потоки устремлялись в Россию из центров русских диаспор: Берлина, Дрездена, Лейпцига, Лондона, Парижа, Брюсселя – в Европе, Нью-Йорка и Чикаго – в Америке. Они носили не только идеологический, в стиле А.И. Герцена, или оппозиционный, в стиле «Искры» и «Правды» характер, но более разнообразно, в соответствии со сложной структурой эмиграции, отражали взгляды бывших соотечественников на общественную жизнь в России.

Общество русских эмигрантов 20-30-х годов было не просто группой людей, спасшихся бегством из страха политических преследований. Это действительно была вторая Россия. Во-первых, за границей оказались практически все слои русского дореволюционного общества: представители бывшей правящей элиты – правительственной и придворной, интеллектуальной элиты, мелкой буржуазии, ремесленников, рабочих и служащих, а также довольно значительное число крестьян. Были представлены все основные вероисповедания и важнейшие народности Российской империи. Средний уровень образованности в среднем был выше, чем в старой России. Степень благосостояния тех, кто по собственной воле или в силу обстоятельств вынужден был отправиться в изгнание, была столь же неодинакова, как и среди населения империи.

Эмигранты сознательно стремились вести русский образ жизни. Даже попав в чуждое окружение, они хотели остаться неотъемлемой частью России. Из двух государств, возникших вследствие политических событий, именно Россия за рубежом оказалась более «подлинной». Эмигранты воспринимали себя как представителей единого общества, а Русское Зарубежье — как свою страну. Большая часть детей-эмигрантов вырастала двуязычными и с двойным самосознанием – русским и той страны, которая предоставила им приют.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.