Распространяя и укрепляя истину, они тем самым будут содействовать …

Распространяя и укрепляя истину, они тем самым будут содействовать «расширению справедливости в формах и процессе жизни», потому что: что такое справедливость, как не та же истина, только созерцаемая не в теории, а в сфере практических отношений людей?

И, конечно, всякий должен согласиться, что со своей точки зрения последовательные прогрессисты правы, сто раз правы. В самом деле, если прогресс состоит в «укреплении и распространении истины в умах людей и в распространении справедливости в формах и процессе жизни», если этот прогресс существует, если он роковым образом воплощается в истории, если, следовательно, историческое человечество постоянно движется по тому пути, который ведет его к окончательному укреплению и распространению истины, к расширению справедливости на все формы и процессы жизни, то зачем и для чего нам лезть из кожи? зачем и для чего великое дело прогресса подвергать всем случайностям революционной борьбы? зачем эти жертвы, эта кровь, эта братоубийственная война?

Не разумнее ли, не целесообразнее ли последовать советам немаскированных прогрессистов и записаться на службу мирному прогрессу? Ведь, по словам самого автора, между мирным и революционным прогрессом не существует никакой противоположности, у них одни и те же цели, вся разница только в том, что один делается «чернилами и перышками», а другой — «кровью и железом». Но если одна и та же цель может быть достигнута или при посредстве чернил и перышек, или при посредстве крови и железа, то, разумеется, каждый охотнее предпочтет первое средство второму. Всякий рассудительный человек сообразит, что если расширение справедливости в формы и процессы жизни требует в настоящее время крови и железа, то происходит это единственно от того, что истина еще недостаточно укрепилась и распространилась в умах людей; что когда она распространится и укоренится в умах всех членов общества или хоть большинства их, то она ео ipso воплотит справедливость в их жизни и что тогда незачем будет прибегать к крови и железу. Потому-то с точки зрения той теории прогресса, на которой стоит автор, самым верным, самым надежным и самым прямым средством для осуществления «справедливости» может быть только одно средство: «распространение и укрепление истины в умах людей».

Но, увы, это вполне логическое требование теории автора находится в полном противоречии с требованиями революционной практики. Первая отрицает всякое принуждение: она признает, что истина не может или по крайней мере не должна быть распространяема и укрепляема путем железа и крови; вторая, напротив, только этот путь и вводит в свою программу; одна предполагает мирное уяснение явлений жизни и постепенное расширение горизонтов мысли, другая — насильственное навязывание готовых идей, готовых идеалов; одна имеет в виду убеждение, другая — аффект и непосредственное чувство; одна толкует о развитии, воспитании, другая — о пропаганде и агитации; для одной нужен свет, простор, отсутствие всяких излишних стеснений и регламентаций, для другой — мрак, тайна, дисциплина и организация.

Автор сам, вероятно, понимает все эти противоречия, и, если бы он желал быть искренним и последовательным, ему следовало бы или отказаться от своей теории прогресса, или отречься от революционной практики. Третьего выбора тут быть не могло; одно из двух: или записаться во служение мирному прогрессу и ратовать за укрепление и распространение знаний в умах людей, или сделаться врагом этого прогресса и обеими ногами стать в ряды революционных борцов.

Но автор пожелал примирить непримиримое, объять необъятное. И вышло: ни богу свеча, ни черту кочерга.

С одной стороны, он говорит, что делом революции следовало бы повременить, пока «истина» достаточно не укоренится и не распространится в народе, т. е. в значительном большинстве его, а с другой — он согласен и с тем, что ожидать наступления этой счастливой поры — значит убаюкивать себя неосуществимыми утопиями.

С одной стороны, он настаивает на необходимости только разъяснять явления, т. е. действовать на ум, а с другой — он советует возбуждать и волновать чувства. Богиня прогресса и черт революции раздирают его душу на части; он решительно не знает, кого из них слушать, кому из них верить. Впрочем, как человек благовоспитанный, он, по-видимому, во всех важных случаях отдает предпочтение богине перед чертом. Чтобы зажать рот черту, он готов допустить и необходимость революционной пропаганды, и революционной агитации, и революционной организации. Но, допуская все это, он тут же, в угоду богине, вливает в революционные формулы елейное маслице оптимистической теории прогресса. Требование революционной пропаганды и агитации подтасовывается более скромным требованием: «разъяснения явлений», распространения и укрепления истин рабочего социализма, «раскрытия коренных причин общественного зла». И самая революционная организация превращается в конце концов в простое орудие — средство для более успешного «разъяснения», «распространения», объединения и раскрытия вышеозначенных истин. Злой черт требует крови, насилия, убийств, разрушения.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.