Третий тезис: «Нельзя звать парод к восстанию, пока народ не готов» …

Третий тезис: «Нельзя звать парод к восстанию, пока народ не готов» (стр. 21). Готовность же народа к революции определяется степенью его понимания «общественного зла» (стр. 32, 33, 34 и др.). Следовательно, народ лишь тогда будет готов к революции, когда ему «уяснятся его потребности», когда он «поймет суть общественного зла» и усвоит «революционные истины в их практическом применении».

Автор передовых статей «Вперед!» (No 21) в противность этому утверждает, что надежда довести народ когда-нибудь «до ясного сознания» (сознания общественного зла, своих потребностей, целей, средств революции и проч.) есть надежда утопическая. Следовательно, народ, взятый в его целом, никогда к революции готовым быть не может.

Развивая далее эту мысль, автор говорит, что для успеха социальной революции достаточно и того, если будет готово, т. е. спропагандировано, в смысле понимания задач социальной революции, ее необходимости и т. п., одно меньшинство, меньшинство, состоящее из «вполне сознательных, полусознательных и сочувствующих» революционеров. Итак, меньшинство не должно ждать, пока народ будет готов… т. е. сознает, «где его враги, сознает свои права, свои обязанности и свои силы».

А между тем революционеры, которые не хотят ждать, должны быть, по словам того же автора, «уподоблены шпионам-провокаторам, белым блузам Наполеона, реакционерам бывшей Версальской палаты» и т. п.

Затем в другом месте говорится: «Весьма ограничено понимание того идеалиста, который воображает, будто можно ждать, пока большинство участвующих в этом (т. е. революционном) движении будет ясно понимать его задачу» («Вперед!», No 26).

Четвертый тезис: «Пропаганда понимания общественного зла» есть по своей сущности агитация «против этого зла»; следовательно: «логически пропаганда заключает агитацию; пропаганда и агитация суть не только не равносильные, не равноценные, но даже не различные» средства (стр. 32, 33, 35), т. е. пропаганда и агитация — одно и то же орудие подготовления народа к революции. Нет пропаганды без агитации, нет агитации без пропаганды.

В одной из передовых статей «Вперед!» (No 26) автор следующим образом опровергает это отождествление пропаганды с агитацией:

«Уясненный жизненный факт, — сказано в брошюре (стр. 55), — есть тем самым страстное побуждение к действию… а общественные истины так тесно связаны с самыми жгучими вопросами жизни, что всякий, кто их ясно понимает, тот и волнуется ими… для того они и служат возбуждением к действию» (стр. 33). «Неправда, — читаем мы во «Вперед!», — лишь меньшинство людей руководится в деятельности… ясным пониманием… огромное большинство людей действует лишь под влиянием аффекта и увлечения. Мало того, и из понимающих общественные задачи лишь те могут быть полезными деятелями… у которых это понимание перешло в убеждение, т. е. соединило свои теоретические элементы с практической потребностью действовать…» (No 26); значит, одного понимания, даже и самого ясного, еще недостаточно для возбуждения человека к деятельности сообразно этому пониманию. Отсюда автор весьма логично заключает, в противоположность тому, что он говорил в своей брошюре, что «при всем важном значении пропаганды одно это орудие далеко не достаточно… (No 26) и к этому первому орудию подготовления социального переворота должно быть присоединено второе орудие этого подготовления — социально-революционная агитация». Следовательно, пропаганда и агитация — это не одно и то же орудие: это два различных средства подготовления революции.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.