И ваши скорби, ваши слезы …

И ваши скорби, ваши слезы Ни в ком не встретят там участья! А неотвязчивые грезы Мне все покоя не дают, В моем больном воображеньи Одно вслед за другим встают Все безотрадные виденьи. То вижу тюрьмы, то руды, Там мрачно, темно все, печально, И безобразные толпы Закованных в цепях опальных. Вот вечные сыны несчастья, Следы общественной тираньи, Их осудило самовластье

На муки, на позор, страданья, На бесполезные труды. Трудись! без отдыха, покоя, Трудись, раскапывай руды, Трудись, трудись — и, землю роя, Проси благое провиденье Как милости — себе могилы. Ведь только в ней твое спасенье, Чтоб схоронить свои там силы, Чтобы погибнуть без следа, И так пройдет твой век несчастный, Век испытанья, век труда В борьбе тупой, в борьбе напрасной, В борьбе — где вечно победитель Твой тупоумный, дикий, злой, Непрошеный палач, мучитель! Так рой себе могилу, рой!

Все тихо, мрачно все в тюрьме, Едва-едва огонь мерцает В большом висячем фонаре, И лишь порою прерывает Всеобщий беспокойный сон Однообразный шум цепей, Да чей-нибудь протяжный стон. Стоят солдаты у дверей, Висят тяжелые засовы.

Нависли низко-низко своды, И я под ними вижу снова Все вас, все вас, бойцы свободы. На бледных лицах истощенье, Опухли руки от работы… Но вдруг сменилось сновиденье, Опять я слышу шум, народ, Все та же площадь пред дворцом, Толпа… да это старый сон, Не знаю, с прежним ли концом, Не веселее ль будет он?..

18 января 1862 г.

2 МАРТА 1862 г. ПАМЯТИ ПАВЛОВА

Ты говорил нам с вдохновеньем. Внимая, слушала толпа, Дышали силой убежденья Незаученые слова! Ты говорил: «Настало время Народу руку нам подать И с плеч его оковов бремя Рукою смелою сорвать!» О наших собственных несчастьях, О наших язвах и страданьях, Об угнетенных наших братьях Ты говорил… рукоплесканьем Тебе ответила толпа.

Потоком огненных речей Она была увлечена, И стыдно, стыдно стало ей И за себя и за рабов! Она сознала в то мгновенье Ярмо наложенных оков. И весь позор порабощенья! Следы почтенные кнута, Кровь на плечах, кровь на спине Огнем нас жгла, нас жгла тогда.

И мы внезапно все в себе И силы новые сознали, Чтоб изломать кумир презренный, И с жаром мы рукоплескали Тебе, оратор вдохновенный! Но вот окончилося чтенье, Народ валит толпами вон, Рассказы, толки, опасеньи… И рой острот со всех сторон! И зала опустела вдруг, Затушен в люстрах яркий газ… Едва ль не вместе с ним потух И наш восторженный экстаз. Прошли три дня. Тебя сослали В уездный, дальний городишко. Слова твои, вишь, испугали Державный пошленький умишко. То был дневной разбой, насилье, Разбой, дошедший до цинизма, Он ясно показал бессилье, Тупую злобу деспотизма! Но что же мы? Ужель молчали, Подобострастно улыбались Тогда, как нас так оскорбляли, Когда над нами так ругались?.. Ужель мы пали со смиреньем Пред самодурством самовластья?

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.