Ведь у вашей критики нет никакого объективного …

Ведь у вашей критики нет никакого объективного критерия для определения естественных и неестественных, ближайших и дальнейших потребностей, потому ее логика ровно столько же правомерна, сколько правомерна и логика этих эксплуататоров и консерваторов. Она так же фантастична и произвольна, как фантастичен и произволен ваш субъективный критерий прогресса.

ЗНАЧЕНИЕ ИСКУССТВА В ИСТОРИИ УМСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ

СТАТЬЯ ПЕРВАЯ

ПСИХОЛОГИЯ ТВОРЧЕСКОГО УМА

I

Мыслитель и художник, ученый и поэт, рассудочность и творчество, — одним словом, наука и поэзия — две черты, разделяющие обширную область интеллектуальной жизни западноевропейского человечества3.

Хотя обе эти черты постоянно друг у друга кое-что заимствуют, постоянно нуждаются в взаимной помощи, однако каждая из них дорожит своей самостоятельностью, каждая старается сохранить свою «чистоту» и «неприкосновенность» — свою типичную особенность. Та нейтральная почва, на которой они прежде так мирно и спокойно уживались, на которой когда-то творческая фантазия и рассудочный анализ братски обнимались и заключали «вечный союз» взаимно друг друга поддерживать и защищать, — эта почва становится с каждым днем все ограниченнее, все бесплоднее и бесплоднее. Теперь на ней едва-едва прозябают отживающие свой век «философия» и «мифология» со своими когда-то многочисленными, но в настоящее время значительно поубавившимися чахлыми и больными потомками. Но можно думать, что их скоро прогонят и с этих скудных пастбищ.

Наука и поэзия поделят между собой это общее владение — это ager publicus — и станут единственными обладателями нашей умственной жизни. Однако двоевластие редко бывает прочно (гораздо даже реже, чем многовластие): почти всегда оно вырождается в единовластие; и, судя по теперешнему состоянию умов, можно с некоторым вероятием предположить, что в будущем поэзия и духовенство, поэты и художники будут изгнаны из цивилизованного мира, как они были изгнаны из «Республики» Платона, хотя и с венками на голове. Конечно, это будущее еще весьма и весьма от нас далеко, и печальная перспектива «остракизма» не должна смущать современных художников. Их царство еще вполне от «мира сего», и «мир сей» долго еще будет искать в их творениях отдыха и успокоения, забвения и развлечения. В нашей жизни есть много условий, благоприятствующих процветанию «искусства и поэзии», и, пока существуют эти условия, их положение так же прочно, как было прочно положение метафизики и алхимии несколько веков тому назад.

Однако если преждевременные страхи по меньшей мере напрасны, то и несвоевременные иллюзии по меньшей мере неуместны. Хотя искусству еще и далеко до полного остракизма, но все-таки несомненно, что наша умственная цивилизация если и не вступила, то во всяком случае близко подошла к периоду предвестников этого остракизма.

Существенной, характеристической чертой этого периода «предвестников» будет, конечно, постепенная, если можно так выразиться, интеграция науки в искусстве, рассудочности в творчестве, абстрактности мысли и конкретность поэзии. И в настоящее время уже начинает чувствоваться потребность такого вмешательства. С одной стороны, наука все более и более захватывает те области, в которых прежде бесконтрольно владычествовала поэзия, с другой стороны, само искусство волей-неволей направляется в такие сферы жизненных отношений, где один эмпирический опыт и индивидуальная наблюдательность оказываются несостоятельными, где на каждом шагу требуется помощь науки.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.