Он советует членам этих партий не верить в слова …

Он советует членам этих партий не верить в слова, написанные на их знаменах, потому что эти слова сами по себе ничего не выражают. «Лишь постоянная критика их исторического, конкретного содержания может придать личности уверенность, что, становясь под знамя, на котором написано громкое слово, она не преследует призрака или не делается орудием в руках расчетливых и своекорыстных интриганов» (стр. 244). Но во имя чего должна производиться эта «постоянная критика»? Ведь для того чтобы критически уяснить себе, выражает ли данная неопределенная формула идеи прогресса действительное понятие прогресса, нужно знать наперед, каково должно быть это понятие, нужно иметь какой-нибудь точный критерий для оценки ее годности или негодности. Но такого критерия идея прогресса, как ее понимают так называемые прогрессивные партии, не имеет; и если бы она его имела, то она и не прибегала бы к прикрытию себя общими, ничего не выражающими терминами.

Мало того, автор даже утверждает, что она его и не может и не должна иметь. На что же обопрется критика? Не будет ли сама она расплываться в общих, бессодержательных терминах, не случится ли и с ней того же, что случилось, по признанию автора, с формулами прогресса так называемых прогрессивных партий, т. е. не будет ли она тоже часто «гоняться за призраками» или делаться орудием «в руках расчетливых и своекорыстных интриганов»? Критика должна иметь какой-нибудь определенный критерий; автор сам это чувствует, потому что он ищет и устанавливает для нее такой объективный критерий. Но так как этот критерий и есть критерий социального прогресса, возможность которого отрицается заранее автором, то мы должны надеяться, что отысканный им критерий или объективен только по-видимому, или автор сам себя опровергнет и докажет возможность того, что сам же отвергая. Посмотрим же, как выходит автор из этого затруднения. «Общественные формы, — говорит автор, — вырабатываются естественными потребностями и влечениями. Насколько эти потребности и влечения естественны, настолько же и формы, ими выработанные, правомерны, но не далее.

Между тем в истории форма, выработанная одной потребностью, оказывалась часто удобной за неимением лучшей и для удовлетворения других потребностей; вследствие этого эта форма обращалась в орган для самых разнородных функций и в этом виде, подвергаясь искренней и ложной идеализации, была провозглашаема знаменем партий, существеннейшим орудием прогресса» (стр. 147). Обязанность критики состоит в том, чтобы разрушить эту ложную идеализацию, показать, какая естественная потребность лежит в данной форме и какой должна быть эта данная форма для того, чтобы вполне соответствовать вызвавшей ее естественной потребности. «Открывая в основе данной общественной формы естественную потребность, естественное влечение, критика тем самым признает эти основы правомерными и требует построения общественных форм на основании искренности чувства, т. е. на основании искреннего отношения к естественным потребностям и влечениям, лежащим в природе человека. Это осуществление в общественных формах нравственных идеалов, коренящихся в самой природе человека, составляет законную и человеческую идеализацию его естественных потребностей в противоположность призрачной идеализации их под видом исторически образовавшихся культурных форм, им вовсе не соответствующих» (стр. 148). Итак, естественные человеческие потребности и их естественное воплощение в формах общественной жизни, т. е. воплощение, основывающееся на «искренности чувства», на тех нравственных идеалах, «которые коренятся в самой природе человека», — вот, по-видимому, совершенно объективный критерий для критики общественных форм, а следовательно, вот вам и совершенно объективный критерий социального движения: насколько это движение вырабатывает общественные формы, наиболее естественным образом воплощающие в себе естественные потребности человека, настолько оно и прогрессивно.

Но нетрудно, однако, видеть, что этот критерий допускает еще больший произвол субъективных толкований. Что такое построение общественных форм на основании искренности чувства? Где мерило для оценки этой искренности? Что такое эти нравственные идеалы, будто бы «коренящиеся в самой природе человека»? А что если каждый вздумает выдавать свой идеал за идеал, присущий человеческой природе вообще? И если (как это и есть на самом деле) все эти идеалы, «присущие человеческой природе вообще», окажутся совершенно несходными? Кто решит спор?

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.