То же самое можно сказать и об условиях …

То же самое можно сказать и об условиях, которые, по его мнению, предполагают возможность «воплощения в общественных формах истины и справедливости». Для того чтобы эти условия могли быть осуществлены, нужно, чтобы в общественных формах были в достаточной степени воплощены истина и справедливость. Притом, что такое истина и справедливость? Что такое значит воплощать истину и справедливость в общественных формах? Если под «воплощением истины и справедливости в общественные формы» подразумевается такое формирование условий общественного быта, при котором становится возможным для каждой личности физическое, умственное и нравственное развитие, то оно-то, собственно говоря, и должно быть единственным критерием общественного прогресса, так как оно уже само собой предполагает и развитие личности во всех трех отношениях.

В этом случае условия, при которых возможно подобное развитие, сводились бы к таким общественным формам, которые обеспечивают за каждой личностью, во-первых, некоторый «минимум гигиенических и материальных удобств», оставляющий досуг для умственного и нравственного развития; во-вторых, некоторый минимум нравственного и умственного образования, дающий возможность выработать самостоятельность убеждений, понять, что достоинство человека лежит в его убеждении и что законы, управляющие явлениями, неизменны, т. е. выработать более или менее научное и рациональное миросозерцание вообще, наконец, уметь оценивать всякие положения, «считаемые учеными и мыслителями за выражение истины и справедливости», и быть уверенным, что личная польза тождественна с общей, иными словами, что частные цели отдельных индивидов всегда должны совпадать с общей целью общества. Но в последнем можно быть только тогда уверенным, когда в действительности, на практике частные цели совпадают с общей, т. е. когда жизненные цели у всех членов общества одинаковы. Когда общественные формы не осуществляют этого условия, то невозможно требовать от индивида, чтобы он веровал в тождественность частной пользы с пользой общественной, и еще менее возможно сказать, будто тогда «справедливость в своих результатах тождественна со стремлением к личной пользе».

Теперь если бы автор в таком именно смысле объяснил свою общую формулу, если бы под общественными формами, воплощающими «истину и справедливость», подразумевал такие формы, которые обеспечивают за каждой личностью  возможность  физического, умственного и нравственного развития и примиряют и отождествляют единичные цели членов общественного союза с общей целью союза, то весьма легко бы было доказать, что подобные общественные формы могут развиться только на почве экономических отношений второй категории и что, следовательно, создание этих отношений и должно быть конечной и единственной задачей социального движения. Но в таком случае «истина и справедливость» были бы не иное что, как простые субъективные термины выставленного нами выше объективного критерия прогресса. Вне тех экономических форм, которые частное подчиняют общему, которые установляют коллективный контроль над индивидуальными потребностями и регулируют распределение средств, служащих к их удовлетворению, не могло бы существовать истины и справедливости; истина и справедливость исчерпывались бы этими формами и не могли бы подлежать никаким дальнейшим субъективным толкованиям и объяснениям; истина и справедливость получили бы строго определенный объективный критерий, и все, что не подходило бы этому критерию, не было бы истиной и справедливостью; истина и справедливость были бы обязательно для всех людей связаны с представлениями об известных, определенных формах общественного быта, и всякий, связывающий с ними представления о каких-нибудь других формах, тем самым показывал бы, что он не понимает истины и справедливости. Тогда эта субъективная формула прогресса была бы только субъективной по-видимому, в сущности же она была бы строго объективной и совершенно тождественной с формулой, выведенной нами.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.