То же самое можно сказать почти о каждом из этих …

То же самое можно сказать почти о каждом из этих отрицательно-прогрессивных элементов. Прогрессивные и регрессивные тенденции в них тесно переплетаются между собой, и потому-то они так легко вырождаются при известных обстоятельствах в условия положительно-регрессивные.  Бесчисленные примеры подобных вырождений указывает, между прочим, и автор «Исторических писем». Разумеется, только, с нашей точки зрения, отрицательно-прогрессивные тенденции некоторых отживших форм не имеют ничего общего с теми прогрессивными тенденциями, которые усматривает в них автор со своей точки зрения. Для него вся форма в известный исторический момент была прогрессивна, для нас — только некоторые ее элементы, и притом не положительно прогрессивны, а только отрицательно, и то не in facto, a in potentia. Было время, когда семья представляла собой один из таких отрицательно-прогрессивных элементов, хотя и не в том смысле, как это полагает автор. Это было в период патриархального быта. Но тогда партия прогресса почти не существовала; регрессивные формы экономических отношений еще почти не обнаруживали своих гибельных практических результатов: они были еще в зародыше. Потому не удивительно, что никому не пришло в голову бороться с ними при содействии прогрессивных элементов семьи.

Старались только о том, чтобы поддержать и развить семейное начало, как его выработали исторические условия. Развиваясь таким образом, оно очень скоро выродилось в элемент положительно-регрессивный.

Ту же участь, как справедливо говорит автор, имели и другие формы общественного быта: национальность, государство, церковь. Он только ошибочно думает, будто каждая из этих форм была в свое время элементом положительно-прогрессивным, будто каждая в определенной мере оказала содействие прогрессу. В действительности ни одна из них никогда не была прогрессивной, но ими можно было воспользоваться для изменения направления общественного движения, однако никто ими не воспользовался в этом смысле. Так называемые прогрессивные партии, которые, к несчастью, всегда существовали, преклоняясь перед господствующим началом, писали его на своем знамени, защищали его, боролись из-за него и, воображая, что они служат этим прогрессу, на самом деле только ускоряли регрессивное движение.

В тот момент, когда в данной форме преобладают   отрицательно-прогрессивные элементы, разрушительные силы, так называемые прогрессивные партии, поддерживая и защищая эту форму, поддерживают и защищают вместе с тем и ее разрушительные силы; следовательно, они действуют до известной степени в интересах партии истинно-прогрессивной, и потому последняя может и должна ими пользоваться. Но когда разрушительные силы поддерживаемой формы уже парализировались ее силами консервативными или консервативными силами других форм, когда из них уже нельзя сделать никакого надлежащего применения, а между тем так называемые прогрессисты все-таки продолжают поддерживать эту форму, партия прогресса не может и не должна иметь с ними никакого общего дела. Впрочем, надо заметить, что так называемые прогрессисты очень непостоянны в своих привязанностях и меняют свои знамена так же быстро, как быстро следуют одна за другой общественные формы.

Одна регрессивная форма сменяет другую, одно регрессивное явление порождает другое, и каждая последующая форма, каждое последующее явление попеременно считается за прогрессивное единственно потому только, что оно последующее. Время возводится в критерий прогресса. Что было вчера, то признается отжившим, регрессивным; что случилось сегодня, то хорошо и прогрессивно; что должно случиться завтра, то будет еще лучше, еще прогрессивнее. По-видимому, уроки прошедшего должны бы были послужить предостережением настоящему; по-видимому, мнимые защитники прогресса должны бы были задать себе такой вопрос: если историческое движение в самом деле выработало столько прогрессивных форм, то почему, однако, общее количество выработанного прогресса оказывается, по собственному признанию мнимых прогрессистов (в доказательство ссылаемся на «Исторические письма», глава: «Величина прогресса в человечестве», стр. 21-50), такой ничтожной? Почему те формы общественного быта, которые они поочередно признают прогрессивными, так скоро ими же самими объявляются регрессивными? Чем меряют они прогресс? Если бы они решились искренно отвечать на эти вопросы, то они, быть может, сами бы убедились, как шаток, призрачен, произволен и несостоятелен их критерий прогресса.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.