Идея прогресса в природе не заключается в идее …

Идея прогресса в природе не заключается в идее прогресса социального, и наоборот; но обе эти идеи, взятые вместе, содержатся в идее индивидуального прогресса. Смешивать эти три различных значения прогресса — значит впадать в целый ряд безысходных ошибок. И нужно сознаться, что значительную долю путаницы наших понятий следует отнести именно на счет такого смешения. Понятие прогресса в смысле индивидуального или социального прогресса постоянно переносилось и до сих пор еще зачастую переносится в область природы; понятие прогресса в смысле индивидуального или прогресса в природе постоянно переносилось и переносится в область истории. Вследствие этого в результате получается — телеологическое естествознание и фаталистическая история. В истории мы ищем непреложные законы, в природе — цели. Но так как ни того ни другого мы не можем знать, то мы призываем на помощь фантазию, мы выдумываем свои цели, свои законы и переносим их целиком из своего субъективного мира в мир объективных фактов. Таким образом, мы софистицируем критерии прогресса, выдавая свои субъективные вымыслы за объективные истины.

И подобная софистикация случается так часто, что многие (и в том числе, как мы видели, автор «Исторических писем») считают ее за непреложный закон человеческого ума. Однако достаточно указать на ее причины, чтобы видеть, что тут нет ничего непреложного. Раз мы точно уяснили себе единственно возможный и логически мыслимый смысл видовых понятий прогресса в применении их к природе, индивидуальному организму и человеческому общежитию, нам незачем будет прибегать к софистическому объективированию субъективного критерия. Каждое из этих понятий имеет свой объективный критерий, который мы и открываем путем научных исследований, нимало не зависящих от произвола наших личных воззрений, нашей субъективной фантазии, или в самом процессе движения, или в его направлении, или в его цели. При этом, повторим еще раз, понятие цели в применении к объективному движению, т. е. к последовательному ряду изменений, наблюдаемых нами в данном объекте, не должно мыслиться под категорией человеческой цели, т. е. такой, которую предмет сам себе полагает и сознательно стремится к ее осуществлению. Этот ребяческий антропоморфизм должен быть выброшен из наших логических определений как оскорбительный и унизительный для достоинства человеческого ума.

Но теперь является вопрос: найденный нами критерий социального процесса, исторического движения, будучи совершенно объективен с формальной стороны, может ли в действительности быть пополнен и содержанием столь же объективным? Иными словами: можем ли мы знать объективную цель общества? Не мыслим ли мы ее всегда под категорией какого-нибудь чисто  субъективного представления? Все, конечно, согласны в том, что общество имеет и должно иметь какую-нибудь цель; общество без цели логически немыслимо, потому тот факт, что у общественного союза всегда есть цель, этот факт совершенно объективен. В этом смысле мы и говорим, что критерий его развития объективен; но если эту цель мы не можем знать, если каждый по произволу может навязывать обществу какие ему вздумается цели, то очевидно, что объективность найденного критерия будет только кажущаяся, а на самом деле он будет совершенно субъективен. С другой стороны, самая возможность мыслить цель общества на разные лады, принимать ее и за то, и за это, и за другое, и за третье и т. п. не опровергает ли даже кажущуюся объективность этого критерия? Не доказывает ли она, что у общества совсем нет никакой объективной цели, потому что если бы она действительно была, то едва ли бы ее могли так различно и часто так разноречиво понимать различные мыслители?

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.