Но настолько ли существенно это различие …

Но настолько ли существенно это различие, чтобы и то и другое движение (движение стреляющего человека и летящей пули) нельзя бы было с одинаковым правом назвать целесообразным? Очевидно, нет, потому что это различие существует только с точки зрения стреляющего человека; для постороннего же наблюдения и то и другое движение одинаково пассивны и машинообразны, одинаково подчинены известной, неизбежной необходимости, — только стреляющий человек мыслит эту необходимость как собственный произвол, пуля же никак ее не мыслит.

Итак, очистив понятие цели от антропоморфических представлений, человек может с полным правом отождествить ее с направлением и сделать критерием прогресса в природе. Поступив таким образом, он строит объективное понятие прогресса, ничуть не зависящее от личного взгляда исследователя, как полагает автор «Исторических писем». Личные взгляды исследователя в применении к тому или другому порядку явлений могут быть весьма различны, критерий же прогресса этих явлений только один, потому что если явления изменяются в различных направлениях и если эти изменения не стремятся (конечно, тут речь идет не о сознательном стремлении) ни к какой определенной, человеку известной цели, то они и не мыслятся как изменения прогрессивные.

Таким образом, анализ понятий, входящих в представление прогресса, показывает совершенно противное тому, что утверждает автор. Этот анализ показывает, что критерий прогресса не только может, но что он всегда и должен быть объективен, что в каждом порядке явлений, мыслимом как прогрессивное, может быть только один прогресс и один критерий для его оценки, что этот критерий не выдумывается человеком, что этот прогресс создается не силой человеческого воображения, а и то и другое изучается и открывается в объективном движении рассматриваемого явления; что субъективный критерий прогресса может иметь место только до тех пор, покуда человеческий ум не вышел еще из младенческого антропоморфического периода мышления, покуда он представляет себе идею цели вообще (этого существенного, неизбежного элемента понятия прогресса) не иначе, как с атрибутами человеческой цели, сознаваемой и определяемой движущимся или изменяющимся объектом. Но раз человеческий ум вышел из этого младенческого периода мысли, он уже не выдумывает и не навязывает природе свои цели, а ищет их в самом процессе изменений ее явлений.

Исследователь, который теперь вздумал бы свои цели, свои идеалы, свои понятия о худшем и лучшем делать критерием прогресса в природе, показал бы этим, что совершенно не понимает идеи прогресса; идея прогресса предполагает оценку известного движения с точки зрения цели самого движения, а не с точки зрения целей, посторонних рассматриваемому движению, не с точки зрения нравственных или каких бы то пи было субъективных идеалов наблюдателя. И нам кажется, автор «Исторических писем» жестоко ошибается, приписывая Спенсеру подобное, едва ли даже возможное в наше время воззрение на прогресс в природе. Автор полагает, будто Спенсер за критерий прогресса принимает «обиходные понятия о прогрессе, как увеличении числа народа, количества материальных продуктов» и т. п., «всего, что прямо или косвенно стремится к возвышению человеческого счастья» (стр. 27), — одним словом, свое субъективное представление «о лучшем, более желательном, более соответственном требованиям от человека и человечества». Если бы это было действительно так, то автор имел бы право сделать свой странный, чтобы не сказать более, вопрос: «Что лучшего в новорожденном животном сравнительно с зародышем или яйцом, из которого оно произошло? или почему взрослое животное лучше новорожденного?» (стр. 28).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.