Образчик этого решения у нас перед глазами, и он-то именно …

Образчик этого решения у нас перед глазами, и он-то именно и дал повод [для] настоящей статьи, — мы говорим о небольшой книжке г. Миртова «Исторические письма». Читатели наши, вероятно, уже более или менее знакомы с содержанием этих писем, которые (впрочем, кажется, не все) до появления своего отдельным изданием печатались в газете «Неделя». В них автор много говорит о прогрессе или, лучше сказать, он только о нем и говорит; цель их, — если только мы правильно понимаем, — показать, как и что должна делать прогрессивная партия, к осуществлению каких идеалов она должна стремиться, какие средства должна для этого употреблять и т. п. Уже по одному этому можно судить, как интересно должно быть содержание подобной книги и какое важное значение она должна иметь в нашей литературе, — значение, которое может быть или весьма полезно, или весьма вредно, смотря по характеру мыслей и тенденций автора. И всякий здравомыслящий человек, ознакомившись с ней, согласится, мы в том уверены, что автор этой маленькой книжки по своим знаниям и талантам стоит в уровень с задачей, которую он взялся разрешать, что его тенденции всегда честны, что его намерения благородны и прекрасны. Едва ли кто-нибудь менее нас расположен отнимать у этой книги ее несомненные достоинства.

Мы скорее готовы их преувеличить, чем умалить; давно уже в нашей бедной литературе не высказывалось зараз столько честных и хороших мыслей. Но все-таки нам кажется, что эти интересные «Письма», несмотря на все свои достоинства и честность стремлений их автора, не произведут на своих читателей того впечатления, на которое, вероятно, он рассчитывал; нам кажется, что большинство читателей (конечно, мы говорим здесь только о тех читателях, которых автор имел в виду, — не о всех; не о тех, например, по поводу которых можно сказать: не мечите жемчуга перед свиньями) не найдут в них удовлетворительных ответов на вопросы, возбуждаемые ими. Ответы слишком общи и неопределенны. Мы говорим, конечно, не о той общности и неопределенности, которые были обусловлены обстоятельствами, не зависящими от автора, а о той общности PI неопределенности, которые обусловливались основными воззрениями автора на прогресс.

А так как анализ этих воззрений может дать нам ключ к уяснению вопроса, что такое прогресс, то мы должны здесь остановиться на нем.

Для автора понятие прогресса — к какой бы области знаний оно ни применялось — имеет чисто формальный характер; человек наполняет эту формальную категорию каким-нибудь субъективным  понятием каким-нибудь собственным, самим им созданным идеалом, и вот этот-то идеал, это-то субъективное понятие и есть для него критерий прогресса. С его точки зрения он оценивает все явления, — будут ли они относиться к области истории, к области человеческой деятельности или к области внешней природы, — и им он измеряет степень их прогрессивности или регрессивности. Этот идеал различен у различных людей, — он зависит от степени их образования и их развития. В одно и то же время одно и то же явление может быть двумя людьми с одинаковым правом рассматриваемо и как симптом прогресса, и как симптом регресса. Все зависит от их точки зрения, от того субъективного идеала, который они делают критерием прогресса. «К процессу истории, — говорит автор (стр. 23), волей-неволей приходится прилагать субъективную оценку, т. е., усвоив, по степени своего нравственного развития, тот или другой нравственный идеал, расположить все факты истории в перспективе, по которой они содействовали или противодействовали этому идеалу, и на первый план истории выставить, по важности, те факты, в которых это содействие или противодействие выразилось с наибольшей яркостью».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.