Очевидно, этим счастливым людям должно принадлежать …

Очевидно, этим счастливым людям должно принадлежать будущее; им не грозит опасность вымереть от недостатка плодовитости, они одни будут пользоваться привилегией     и     размножаться   и совершенствоваться в смысле той идеальной индивидуальности, о которой мечтают современные софисты и экономисты.

Мы говорим: людям, но разве это будут люди? Разве их «идеальная индивидуальность» не наложит свой особый отпечаток на их умственное и нравственное миросозерцание, на всю их психическую (а следовательно, отчасти и физическую) организацию? Эта организация, приспособленная к хищничеству, поеданию чужого труда и к праздному наслаждению, с утонченно развитыми чувствами, с усовершенствованной нервной системой, с массой самых разнообразнейших потребностей, но не имеющая ни сил, ни возможности удовлетворять их без помощи низких илотов, — эта организация, быть может, очень высокого, идеально совершенного существа (хотя, увы, это идеально совершенное существо будет так же беспомощно и несчастно без труда илота, как беспомощен и несчастен рыжий муравей без труда черного раба), но не того, которое мы называем теперь человеком.

Человек вымер или выродился в злобного, бессильного илота, с одной стороны, в утонченного, изнеженного хищника — с другой. Но где нет людей, там и нет человеческого общежития — его и не будет; оно выродится подобно человеку, оно выродится в анархию, основанную на почве экономического рабства. К этому именно вырождению стремится привести общество та «совершенная индивидуальность», развитию которой все так благоприятствует в наше время, которая одна вправе считать себя не пасынком, а законным и любимым детищем нашего умственного и экономического прогресса. Всякая другая индивидуальность, как мы показали, должна погибнуть: индивидуальность рабочего деградируется, индивидуальность людей с более или менее совершенной в человеческом смысле психической организацией исчезнет вследствие ничем не вознаграждаемого регресса плодовитости или даже просто де градируется вследствие недостаточности средств к поддержанию своего существования. Таковы те действительные последствия, к которым приводит процесс прогресса, они прямо противоположны предсказываемым результатам; эта решительная противоположность может возбудить к ним недоверие; но подобное недоверие проистекает из предрассудочной рутины и не имеет за себя никаких уважительных оснований.

Последствия, указанные здесь в самых общих чертах, оправдываются фактами, собранными современной статистикой, и теми основными законами экономической жизни, которые раскрыты политической экономией. На почве этих законов умственная деятельность неизбежно должна усвоить себе промышленно-торговый характер, нравственная личность человека деградироваться, расширение производства должно быть обратно пропорционально улучшению быта рабочего. Это столько же очевидно a priori, сколько справедливо и a posteriori. Правда, эти последствия могли бы стать еще очевиднее, если бы мы подвергли в отдельности подробному критическому анализу наш умственный и экономический прогресс, не ограничиваясь одними только общими чертами.

Но такой анализ вывел бы нас далеко за рамки разбираемой теории. Эта теория сама не касается в подробностях ни экономического, ни умственного прогресса, она ограничивается только общими нормами, основывая главным образом сущность всей своей аргументации на физиологических соображениях, выведенных из законов биологии и подтверждаемых историей органической природы. Из того факта, что в истории органических форм антагонизм индивидуальности и генезиса под влиянием борьбы за существование взаимно уравновешивается и разрешается органическим прогрессом, она заключает, что тот же антагонизм должен привести к тем же последствиям и в сфере человеческого общежития. Формула этой аргументации, как мы уже сказали, поражает своей простотой и кажущейся бесспорностью.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.