Конечно, все это очень просто и понятно, и едва ли …

Конечно, все это очень просто и понятно, и едва ли можно придумать хотя какое-нибудь явление из области физиологии, эмбриологии и вообще биологии, которое нельзя бы было объяснить с помощью этих «физиологических единиц» самым удобопонятным образом. И мы готовы согласиться с автором «единиц», что «мы (т. е. он) имеем веские основания для того, чтобы отстаивать гипотезу, которая дает отчет во всех этих явлениях». Но все-таки оставим ее в покое и перейдем к фактам.

Вот что говорят факты: они говорят, во-первых, что плодовитость организма находится в обратном отношении к его росту и сложности его строения. Животные (ограничимся примерами только из животного царства) микроскопических форм обнаруживают поразительную плодовитость. Какая-нибудь коловратка (из породы суставчатых) способна размножаться четыре раза в каждые 24 часа, производя в это время четыре яйца, переходящие из зародышевого состояния в состояние возмужалости и выделяющие в течение такого же периода времени свои оплодотворенные яйца; в десять дней от одного родича происходит, таким образом, миллион особей, на одиннадцатый — четыре миллиона, на двенадцатый — шестнадцать и т. д.

Наливочные представляют примеры едва ли не еще быстрейшего размножения. Они размножаются путем деления, происходящего с изумительной скоростью. В течение одного месяца некоторые из них могут дать, таким образом, начало 268 миллионам особей. «И это еще не наибольшая известная нам плодовитость; есть еще одно маленькое животное, видимое только при сильном увеличении, о котором вычислено, что оно дает в четыре дня начало 170 биллионам особей» (стр. 329, т. II «Осн. биол.»). У крупных членистых (вроде рака) плодовитость значительно уменьшается, и притом уменьшение плодовитости здесь еще совпадает с более длинными промежутками между произведениями новых поколений. В общих чертах (об ограничении и исключениях читатель может найти интересные подробности в самой книге Спенсера, — мы должны ограничиться здесь только очень немногими ссылками) то же явление представляют и рыбы, и птицы, и сухопутные млекопитающие: менее крупные и развитые формы отличаются большей плодовитостью сравнительно с более крупными и сложнее организованными10. Этот антагонизм между ростом, развитием и размножением, с одной стороны, уравновешивает шансы борьбы за существование между организмами, стоящими на различных ступенях органического развития, но он же, с другой стороны, логически должен бы был привести не к преобладанию высших форм над низшими, а, наоборот, к вытеснению высших форм низшими. В самом деле, если бы каждый шаг на пути органического развития выкупался соответствующим уменьшением плодовитости, то каждая высшая органическая форма находилась бы, по отношению к борьбе за существование, совершенно в таких же условиях, в каких была поставлена низшая форма, давшая ей начало: все, что она выиграла относительно роста и развития, все это она проиграла относительно своей способности к размножению.

Положим, ей удобнее справляться с врагами, но зато, сравнительно говоря, и число врагов стало многочисленнее. Следовательно, те же самые причины, которые вызвали увеличение роста и усовершенствование организации ее предков, сохранят свою силу и относительно ее; чтобы успешно бороться со своими неприятелями, ей нужно будет еще развить в себе какое-нибудь новое усовершенствование. Но так как и это усовершенствование окупится уменьшением плодовитости рода, то ее потомки опять очутятся в тех же невыгодных условиях, из которых только что вышла она, и т. д. до тех пор, пока, наконец, процент плодовитости не опустится до такого минимума, при котором сохранение и продолжение расы, несмотря на все совершенство индивидуальной организации, станет положительно невозможным.

Такова логика этого антагонизма. Но, как мы знаем, в действительной жизни эти крайности логики смягчаются и устраняются. Чем же? Все тем же великим стимулом органического прогресса — борьбой за существование. Та же борьба за существование, которая заставляет организм совершенствоваться, заставляет его тратиться как можно экономнее на это самоусовершенствование для того, чтобы всегда иметь в запасе достаточный излишек сил на воспроизведение себе подобных, на сохранение и продолжение жизни своего рода. Так что между усовершенствованием организации и уменьшением плодовитости никогда не бывает точной соразмерности. Выигрыш в одном направлении только отчасти, но далеко не вполне уравновешивается проигрышем в другом.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.