Это значит не только убивать душу, но и уродовать тело …

«Это значит не только убивать душу, но и уродовать тело, поражать мозг, сплющивать череп, отбрасывать человека на низшую ступень органических существ».

«С другой стороны, народы, которые отдают себя во власть тирании, не только предают свою душу, — нет, они предают и свое тело; их череп уменьшится, черепные полости выродятся. Они, в буквальном смысле слова, сделаются людьми с уменьшенной головой, deminutio capitis, как выражалось о рабе римское право, будто предвосхищая эту физиологическую истину».

«И если бы можно было измерить вместимость черепа римлян до и после царизма, то, конечно, оказалось бы уменьшение лобных сводов».

«Вот почему народы так мало походят сами на себя до и после рабства; вот почему одни и те же слова уже не производят на них прежнего впечатления; теперь они бесчувственны к тому, что прежде их волновало; что прежде они любили, то теперь ненавидят; чем прежде гордились — теперь презирают. Говорите им языком правды, — ваши слова не дойдут до их ушей, — а почему? Я уже сказал: потому, что не только их дух изменился, изменились их органы. Череп, сжимаясь, стал слишком тесен, чтобы вместить в себя великие божества: правду, истину, разум. Они не могут войти в него иначе, как ползя на коленках, сгибаясь до земли».

«Но удивительная вещь, удивительное открытие, возвращающее надежду отчаянию! Едва какой-нибудь случай возвратит свободу этим народам, у которых апатия и рабская нищета сплющили череп, — и через два-три поколения их органы совершенно выправляются».

«Так случилось с флевскими (Flews) ирландцами, которых отчаяние вынудило эмигрировать в Соединенные Штаты. Туда они прибыли с уменьшенной головой, выродившимися почти до австралийского типа.

Но через какие-нибудь два поколения они, на свободной почве питаясь лучшим хлебом и, конечно, лучшими, более новыми идеями, принятые в недра Америки, окруженные духом великого народа, родились здесь как бы второй раз. Прежде это были люди, по-видимому, каменного периода; теперь они сделались людьми нашего века. Что же произвело такое чудо? Свобода».

«Таким образом, вопрос о деспотизме получает новую постановку. Беспристрастная наука доказала, что, во-первых, порабощать народ — это значит убивать его материально, во-вторых, сносить рабство — это значит умерщвлять и душу свою, и тело. Гомер как бы предчувствовал эту истину естественной истории, когда он слагал этот часто цитируемый стих: «Проницательный Юпитер взял половину ума у людей, которых он сделал рабами»8.

«Деспотизм — это не только безумие властителя, это убийство целого народа».

«Рабство — это не только нравственное унижение, это физическое увечье целой породы» (pp. 390-393).

«Отнять у человека свободу — это значит низвести его до животного, отбросить его в те отдаленные века, когда для дыхания не хватало воздуха правосудия. Какое преступление! — думаете вы. Да, нет преступления более ужасного. Ну, а что вы скажете, если свободу отнимают не у одного человека, а у целого народа?» (р. 406).

Итак, свобода гражданского общества — вот единственный критерий (по мнению Кинэ) его совершенства и прогресса. Его может победить, его может уничтожить и стереть с лица земли толпа     рабов,  управляемых    и предводительствуемых хищным тираном, но это все-таки не может заставить пас видеть в этой толпе рабов более высокую общественную организацию, чем та, которую представляет нам союз побежденных, униженных, ограбленных, но свободных граждан. Так говорит теперь Кинэ. Но если дарвиновский selection природы в применении к истории означает только торжество грубой силы, а отнюдь не совершенство организации, то какая же может быть аналогия между selection природы и selection истории? Первое — всегда критерий прогресса, второе — почти никогда и если и бывает им, то очень редко, и притом совершенно случайно.

Несчастная мысль об аналогии общества с животным организмом и законов природы с законами истории привела Кинэ еще к одному абсурдному выводу, и — что печальнее всего — он сам нигде не догадался опровергнуть его. Нам даже кажется, что именно в этом-то выводе он и отыскал тот елей утешения и успокоения, который он обещал влить в наши сердца своей книгой.

В чем же состоит этот елейный вывод?

В природе органических форм замечено, что часто организм, внезапно усовершенствованный, т. е. видоизмененный, каким-нибудь искусственным     образом  (вследствие искусственного подбора родичей), через несколько поколений снова возвращается к своему первоначальному, менее совершенному типу. Это явление или, если хотите, этот закон известен под именем закона атавизма.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.