Когда мы, наблюдая историю метаморфоз того …

Когда мы, наблюдая историю метаморфоз того или другого порядка явлений, замечаем, что после каждой метаморфозы известные черты этих явлений выделяются все рельефнее и рельефнее, тогда как другие стираются и ослабляются, то наш ум всегда готов смотреть на эту историю метаморфоз как на историю прогресса, принимая за его критерий развитие той или другой выделяющейся черты или всех их вместе. Так, изучая историю метаморфоз в формах органического мира, человек замечает, что после каждой значительной метаморфозы развиваются организмы с более дифференцированной системой органов или с более усовершенствованным психическим аппаратом. И вот он берет ту или другую из этих черт (т. е. или дифференцирование органов, или развитие психического аппарата) или обе вместе и делает из них критерий прогресса в природе, возводит их в цель природы.

Но, очевидно, это понятие о цели, о критерии прогресса уже не имеет того значения, которое оно имело в телеологическом миросозерцании. Телеологическое понятие о цели было устойчиво, определенно, неизменно. Напротив, понятие о цели в современной философии совершенно условно — сегодня оно одно, завтра может быть совершенно другое. Положим, что с завтрашнего дня, вследствие каких-нибудь причин, суша начнет снова покрываться водой, материки разрываться на маленькие островки и земля станет мало-помалу приходить в то положение, в котором она находилась в эоценовый или еще более отдаленный период; в царстве органических форм мы заметим тогда явления, противоположные тем, которые наблюдаем теперь; после каждой новой метаморфозы дифференцирование органов и развитие психического аппарата будет все уменьшаться и уменьшаться, органические формы обнаружат несомненную тенденцию приблизиться к типу моллюска, анамалькулы, одноформенной живой клеточки. Вместе с этим, очевидно, изменится и понятие о прогрессе в природе, у него уже будет совершенно другой критерий, радикально противоположный нынешнему; природа будет иметь тогда своей целью не дифференцирование, а обобщение органов, не развитие, а притупление психической деятельности животного. Таким образом, наше представление о прогрессе в природе есть представление чисто эмпирическое, т. е. все, что мы можем сказать об этом прогрессе, это только то, что таков он есть; но мы не имеем права сказать (как говорили телеологи), что таким именно он и должен быть, потому что другим он не может быть.

Это эмпирическое представление о прогрессе в природе становится теперь господствующим в науке, все более и более вытесняя представление телеологическое. Но оба представления все еще иногда смешиваются; эмпирически отысканная цель природы (как критерий прогресса) возводится в вечную и неизменную. Однако это случается уже редко: логический процесс построения понятия прогресса тут слишком очевиден и потому только очень немногих может вводить в заблуждение.

Но для того чтобы построить идею прогресса гражданского общества, нужно ли человеку прибегать к тем же самым логическим приемам, к которым он по необходимости должен был прибегнуть при построении идеи прогресса в природе? Человек не знает и не может знать целей природы, он даже не знает, есть ли они у нее, потому ему ничего более не оставалось, как только обратиться к ее истории и, подметив там постоянное развитие известных черт, сделать из них критерий прогресса, цель природы. В такой ли же безызвестности находится человек и относительно цели гражданского общества? Нет, он очень хорошо знает эту цель, потому что он очень хорошо знает цель своего собственного суждения. Он знает, что цель жизни и деятельности каждого отдельного индивида есть счастье; следовательно, и целью человеческого общежития, целью гражданского общества должно быть счастье всех индивидов, его составляющих. Если такова конечная цель гражданского общества, то, значит, она же должна быть и критерием его исторического развития, его прогресса.

Таким образом, гражданский прогресс в отличие от прогресса природы имеет твердую, безусловную, абсолютную мерку; по своему характеру эта мерка, так сказать, априористична, она выведена не путем индукции из истории человеческого общежития, она заимствована непосредственно из самой сущности, из цели этого общежития. Природе мы не можем навязывать целей, человеческому обществу — мы можем и должны.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.