Что же это такое! Какой демон-шутник водил …

Что же это такое! Какой демон-шутник водил рукой г. Жирардена, когда он чертил эти строки, какой злой гений внушил ему такие мысли? Конечно, это был злой гений, ну, по крайней мере Бабефа! Это ли не коммунизм, это ли не попрание прав личности! Как, простая корпорация рабочих отнимает у родителей право располагать судьбой их детей, у женщин — их трудом? Нет, это даже более чем коммунизм, — это просто тирания, это посягательство на такие права человека, которые даже коммунизм уважал и считал неотъемлемыми. Коммунизм не отнимает у человека его права на труд, а ваша корпорация его отнимает у женщины. О, бедный, беспомощный индивидуализм, какая роковая сила, какое неведомое волшебство влечет тебя в объятия твоего врага каждый раз, когда ты пытаешься самостоятельно разрешить запутанные вопросы общественной жизни? Но, увы, несчастье индивидуализма вообще и Жирардена в частности именно в том и состоит, что оба они имеют обыкновение разрушать левой рукой, что созидают правой, или наоборот.

Потому все эти вынужденные уступки противоположному принципу, все эти ежеминутные отречения от своего догмата, от своих основных положений только еще более увеличивают путаницу антитез и еще более удаляют их от искомого синтеза. Предположим, что корпорация рабочих, для которой Жирарден пишет уставы, существует не в утопии, а в действительности; предположим, что жирарденовский устав есть действительно ее устав, а не decret de lavenir. Обязателен ли этот устав с его коммунистическими постановлениями для хозяев мастерских, рудокопей, фабрик и мануфактур? Нет, хозяева мастерских, рудокопей и т. п. пользуются в утопии точно таким же правом, точно такой же свободой союзов и ассоциаций, как и рабочие.

Что же помешает им согласиться между собой и обязать друг друга клятвенным обещанием не принимать на свои фабрики, заводы и т. п. ни одного рабочего, принадлежащего к корпорации и осмелившегося подписать свое имя под коммунистическим уставом, сочиненным г. Жирарденом? И, поступив таким образом, они поступят не только совершенно рационально со своей точки зрения, но и совершенно справедливо с точки зрения государственного права. Жирарден упустил из виду, что его корпорация посягает своим уставом на основные законы его государства. Утопическое государство, как мы видели, гарантирует каждому гражданину полную, безграничную свободу договора, т. е. предоставляет каждому гражданину абсолютное право располагать собой, как ему вздумается (utere et abutere, как говорили римские юристы, определяя права римского собственника). В этом-то праве и состоит вся сущность индивидуализма, и всякое посягательство на него, с чьей бы стороны оно ни совершалось, есть ограничение и стеснение индивидуализма. И что же? Корпорация именно и совершает это посягательство, ограничивая для женщин и детей свободу договора, гарантированную им государством. Но оставим в стороне все эти неизбежные и, если хотите, совершенно      логические противоречия индивидуализма, посмотрим лучше, к какому результату они приводят.

В утопии образуются два враждебных союза: союз хозяев и рабочих. Оба союза решились действовать с непреклонным упорством, оба союза в одинаковой степени законны и в одинаковой степени абсолютно и безгранично свободны, потому что оба они представляют собой только коллективное проявление абсолютного и безграничного индивидуального права. Над ними нет и не может быть никакой высшей власти, никакого посредствующего судьи. Кто же решит их распрю? Сила, одна только сила. Социальный узел будет в буквальном смысле слова не распутан, а разрублен мечом, но уже не мечом, пристрастной, диалектической метафизики, а бесстрастной, холодной стали. Но, боже мой, зачем же сочинять для такой развязки фантастические утопии? Разве это не может случиться и без всякой утопии? Разве ежедневные и почти повсеместные на Западе стачки рабочих и хозяев не служат страшным предвестием этого рокового будущего? Что же такое эта жирарденовская утопия? Это — перенесение возможного будущего в настоящее, это — узаконенный режим вечных и непрерывных стачек, это — гражданская война, возведенная в государственное право, это — борьба капитала с трудом, перенесенная с мастерской и фабрики на поля и улицы, это — царство грубого насилия и произвола, это — апофеоз тирании!

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.