Практика громко и торжественно свидетельствует …

Практика громко и торжественно свидетельствует о   совершенной несостоятельности и беспомощности так называемой системы свободного обучения. Буржуазия сама это сознает, что лучше всего доказывает билль Форстера. Но как же быть? Как выйти из этого противоречия? Образование может быть или свободно, или обязательно; средины, по-видимому, уж тут никакой нет: или индивидуализм без необходимого условия индивидуализма — образования, или опять роковое слово — коммунизм, т. е. образование с попранием права индивидуализма.

Как же разрешит эти антитезы буржуазная утопия?

«…Должно ли быть образование добровольным или обязательным? Я отвечаю, — раскрывает нам Жирарден свою мудрость, — ни добровольным, ни обязательным, но необходимым. Никакой закон не принуждает человека есть хлеб, от его воли зависит есть его или не есть. Почему же он не морит себя голодом, почему повсюду он сеет и собирает жатву? Потому что хлеб для него необходим. Сделать образование необходимым — это лучше, чем сделать его обязательным, это вернее. Люди всегда более склонны нарушать легальное, чем необходимое. Что такое необходимость? Это закон естественный. Что такое легальность? Это закон искусственный. Положить предел узурпации законов искусственных и восстановить во всей их полноте законы естественные — вот цель, которую я должен постоянно иметь в виду, чтобы быть уверенным, что я стою на истинной дороге, и не уклоняться в сторону» (стр. 126). Но существует ли такой же неодолимый естественный закон, побуждающий посылать детей в школу, как закон, побуждающий есть хлеб? Существует, отвечает г. Жирарден. «В известный возраст ребенок не может быть принуждаем к физическим работам без явного ущерба для развития его физического организма. Закон искусственный терпит это роковое принуждение, это страшное посягательство, но закон естественный не прощает его.

Рано или поздно он выместит за себя на физическом здоровье индивида, на продолжительности средней жизни, на человеческой способности к деторождению. Этот возраст всего более приспособлен к умственным трудам, которые укрепляют память, развивают и формируют рассудок. Природа, которая никогда не ошибается, указывает, что нужно делать: пока тело слабо, а ум восприимчив, тут-то и время сеять слово, если мы хотим, чтобы поле было плодоносно и жатва обильна» (стр. 126). Все это прекрасно. Но этот естественный закон имеет значение только для ребенка, а не для родителей. Он точно так же не может побудить их посылать детей в школу, как естественная необходимость есть хлеб не может заставить одного человека кормить другого. Г. Жирарден предусмотрел это обстоятельство, и потому, развивая далее свою мысль, он уже продолжает таким образом: «Опыт доказал, — говорит он, — что несовершеннолетний не должен заниматься ручной (физической) работой, потому что, благодаря бесконечному усовершенствованию машин и орудий производства, стремящихся экономизировать человеческий труд, ребенок, работая преждевременно, понижает заработную плату, уменьшает спрос на труд и, таким образом, отнимает у отца работу и повергает мать в нищету». Вследствие этого, рассуждает далее г. Жирарден, рабочие, пользуясь свободой ассоциации, сами воспретят себе посылать своих детей на фабрики и будут посылать их в школы.

Г. Жирарден до такой степени уверен в этом, что пишет даже проект (он имеет оригинальное обыкновение каждую свою мысль, даже каждую свою бессмыслицу облекать немедленно в форму проекта закона, которому для полной силы недостает только подписи компетентной власти) устава рабочей корпорации, вторая глава которого гласит: «Работа женщин в мастерских, рудокопях, на фабриках и мануфактурах формально воспрещается. Точно так же воспрещается и работа несовершеннолетних, не достигших 15-летнего возраста». О, праведное небо!

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.