Но для всякого очевидно, что Жирарден только …

Но для всякого очевидно, что Жирарден только играет словами, а не разрешает никакой задачи. Если внесение в матрикулу преступления, совершенного тем или другим индивидом, равносильно изгнанию из отечества, осуждению на голодную смерть, на вечный позор и т. п., если, наконец, Жирарден допускает штрафы, залоги и поручительства, то, значит, он не уничтожает уголовной репрессии, а только изменяет виды и роды наказания, и безграничный индивидуализм      остается     по-прежнему непримиренным с коммунизмом закона.

Столь же бессильной оказывается эта философия при разрешении других радикальных противоречий основных элементов современной цивилизации. Принцип индивидуализма — ее ultima ratio — ничего не примиряет, потому что он сам в себе носит глубокое неразрешимое противоречие; и эта философия, сама того не замечая, во всех важных случаях должна его приносить в жертву общей воле, общему закону, т. е. тому, что она называет коммунизмом, или оставить вопрос неразрешенным и ограничиться одними   благочестивыми     желаниями, бесплодными и нелепыми, так как неисполнимость их очевидна.

Именно так и поступает она с двумя основными вопросами: вопросом об образовании и о нищете. Свобода капитала, как мы видели, обусловливается с юридической стороны равноправностью граждан, а равноправность почти не может быть фактически осуществлена без народного образования. Свобода капитала требует свободы индивида, а свобода индивида требует в свою очередь просвещения индивида. Естественная логичность всех этих требований, одно из другого вытекающих и друг друга обусловливающих, не могла остаться незамеченной буржуазной философией, и человек, не получивший образования, говорит Жирарден (р. 117), — «это в социальном отношении все равно что ребенок или идиот». «Человек, который не выучился думать и рассуждать, в общественной жизни то же, что ребенок, который не выучился еще ходить и говорить. Ребенок может делать дурно, но он не может делать зло, глубокомысленно заметил Жан Жак Руссо. То, что Руссо сказал о ребенке, то я говорю, — философствует Жирарден, — и о невежде. То, что справедливо относительно одного, не менее справедливо и относительно другого. Пусть человек выучится всему, что он должен знать, и телесные наказания, положительные законы, писанные конституции — все, одним словом, без чего немыслим режим произвола, все, что ставит индивида под опеку общества, — все это потеряет тогда свой смысл, не будет иметь никакого повода, никакого предлога для своего существования» (р. 117). «Гизо сказал: труд — это узда. То, что г. Гизо сказал о труде (декламирует буржуазный философ), я говорю об образовании, но только еще с большим правом, потому что узда, которая сдерживает, она же и направляет.

Если образование — узда человека, то узда — образование лошади» (р. 118). «Что такое невежество? — вопрошает он себя в другом месте и там же отвечает: это — духовная нищета. Каким образом возможно ее побороть и уничтожить? Ее можно побороть и уничтожить только образованием, точно так же как только трудом можно побороть и уничтожить нищету материальную. Итак, труд и образование — вот те два средства, которые могут искоренить нищету духовную и материальную — эти два источника большей части преступлений» (р. 121). Все это превосходно, но как достичь этой цели, как распространить образование в массах, не посягая на индивидуальные права? Индивидуализм требует образования и также индивидуализм препятствует его распространению. Опять роковое и неразрешимое противоречие. Современное конституционное государство, начиная мало-помалу демократизироваться, не колеблясь приносит индивидуальную свободу в жертву индивидуальному образованию, частное право — в жертву общему требованию.

В Англии — этом классическом государстве буржуазии — и там вводится теперь система обязательного образования; поговаривают или по крайней мере поговаривали о том же и во Франции. Но ведь это коммунизм, ведь это посягательство на личную свободу человека, ведь это поругание индивидуализма! Буржуазная философия, если и может смотреть на это сквозь пальцы, то все-таки она никогда не может этого одобрить, она всегда будет и должна, если хочет быть логичной, видеть в системе обязательного образования радикальное отступление от своего догмата, непростительную ересь. Но, с другой стороны, невежественный человек не может понимать пользы образования, а следовательно, нельзя надеяться, чтобы он по доброй воле, по собственному побуждению стал хлопотать об образовании своих детей. Если же притом он еще и беден, то прямая выгода заставит его послать своего ребенка на фабрику, а отнюдь не в школу. Известно, что именно так и происходит на практике.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.