Я знаю, что вы все живете в постоянной ссоре …

Я знаю, что вы все живете в постоянной ссоре и вражде, что вас одолевает страшное зло, которое называется бедностью, и другое зло, которое называется монополией капитала, но я, государство, ничего не могу против этого поделать, как только предложить вам помогать самим себе посредством сбережений и страховых премий, а я, пожалуй, возьмусь их хранить!» О, этот сантимочный сбор с рабочего часа для застрахования рабочих от нищеты, — это поистине гениальное изобретение расчетливого буржуа, умеющего быть в одно и то же время и философом, и лавочником! Общественная благотворительность дорого, очень дорого обходится современным буржуа, — так уж лучше и ее свалить на плечи самого рабочего, уже лучше соединить в одном лице и нищего, и милостынедавца! Пусть бедняки сами себе благотворительствуют!

Пусть они поголодают и сегодня, и завтра, и послезавтра, зато, выдержав аккуратно эту диету лет тридцать, они получают возможность… тоже голодать, но не умрут по крайней мере с голоду! Товарищ Жирардена, — товарищ по вероломству и предательству, товарищ по духу своей софистики, — г. Тьер вычислил, что если каждый совершеннолетний рабочий будет вносить ежедневно 10 сант. (а эта сумма для многих из рабочих составляет около 10% их среднего заработка!), то государство получит 1 400 000 фр. в день, или 420 млн. в год (р. 69). Через десять лет, рассуждает Жирарден, это составит 21 миллиард, — фонд, как он полагает, достаточный для того, чтобы застраховать рабочих от нужды и нищеты. Вот как легко и просто разрешают софисты социальные вопросы! Ну, а что если рабочие не захотят вносить этой страховой премии? Ведь премия эта добровольная, и государство, как простая страховая компания, не может иметь никакой принудительной власти. А между тем сам Жирарден подобно всем своим собратьям буржуа проливает слезы и театрально декламирует над рубищами нищеты. Он считает ее одним из величайших бедствий, одним из губительнейших зол, с которым человечество должно непрестанно бороться, которое оно должно уничтожить во что бы то ни стало. И однако же он отнимает у государства всякую возможность, нет, более — он отнимает у него право этой борьбы. Но это только начало противоречий, исчислить их все — это дело почти невозможное да и не стоящее труда: вся философия Жирардена, задавшаяся невозможной задачей примирить непримиримое: свободу в области права со свободой капитала, — вся она соткана из противоречий, прикрытых софизмами, спрятанных за бессмысленные, трескучие фразы. Мы укажем только на главнейшие.

Если государство должно быть не чем иным, как только страховой компанией, то, очевидно, оно не имеет никакой производительной силы, этого sine qua поп государства как юридического института. Жирарден, по-видимому, и сам с этим согласен, когда он ставит индивидуальную свободу выше государства, когда он предоставляет на волю граждан страховаться или не страховаться от нищеты, войны, разбоя, воровства, огня, наводнения и т. п. Очевидно, что принудительная власть государства — страховой компании может распространяться только на тех граждан, которые застраховались в этой компании, и притом только настолько, насколько они застраховались, и только до тех пор, покуда они желают платить страховую премию. Если я, гражданин этого утопического государства, не хочу страховаться от войны, которой я не опасаюсь и не предвижу, от воров и разбойников, которым нечего у меня красть, потому что у меня ничего нет, то государство не имеет ни малейшего основания заставлять меня платить военную и судебную премию; еще менее оно имеет основания запрещать мне убивать и обкрадывать моих ближних и подвергать за нарушение этого запрещения каким бы то ни было наказаниям.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.