Во главе своего утопического государства он …

Во главе своего утопического государства он ставит 12 лиц. Одному — maire d’etat — вверяется вся сумма правительственной власти; остальные 11 составляют наблюдательный и контролирующий совет: commission nationale de surveillance (он называет его иногда также commission nationale de surveillance et de publicite). Функция этого совета состоит в том, что он постоянно и зорко должен наблюдать за maire d’etat, требовать у него во всем отчетности и в случае каких-либо злоупотреблений с его стороны апеллировать к народу. То же право апелляции к народу имеет и мэр государства, он точно так же может непосредственно жаловаться нации на наблюдательный комитет, как и комитет на него. И maire d’etat, и члены commission de surveillance избираются непосредственно народом, и притом так, что первый должен представлять собой большинство, а последний — меньшинство.

То лицо, за которым записано наибольшее число голосов, делается — maire d’etat; затем одиннадцать лиц, имеющих после него наибольшее число голосов, назначаются в комитет. При этом Жирарден делает невозможную гипотезу, будто эти 11 лиц исчерпают собой все оттенки меньшинства, будто из избирательной урны будет вынуто только 12 имен3. А если их будет вынуто 1200? Нельзя же 1199 человек назначить в комитет; ведь комитет имеет постоянные и непрерывные заседания, следовательно, это значило бы только на год оторвать от работы целую армию работников — и для чего же? Чтобы смотреть за одним человеком! Такая роскошь надзора, не имеющего при этом никакого права вмешиваться в деятельность контролируемого лица, очевидно, столь нелепа, что не может быть допущена даже в самой нелепой утопии. Но если из 1199 человек в комитет будут выбраны только первые 11 лиц, имеющих, после maire d’etat, наибольшее число голосов, то комитет все-таки не будет, как того хочет Жирарден, представителем всего меньшинства, а только одной его части.

Но допустим, что буржуазная утопия действительно осуществилась, что мэр государства «воплощает собой, — как выражается Жирарден, — доверие страны», а наблюдательный комитет «недоверие партий, разрозненность мнений, соперничество интересов» и что, таким образом, confiance управляет, a defiance контролирует. Что же из всего этого может выйти? Какую роль будет играть это defiance, опирающееся на меньшинство, когда confiance опирается на большинство? Если мэр действует в духе и в интересах избравших его людей, — 4 000000 избирателей по гипотезе Жирардена, — то, очевидно, он может, сколько его душе угодно, притеснять и тиранить разъединенное меньшинство — тех 6 000000 избирателей, которые, по желанию Жирардена, воплощают свое недоверие к мэру в наблюдательном комитете. Что может сделать комитет? Апеллировать к народу, т. е. опять к тому же соединенному большинству, вполне доверяющему мэру и вполне одобряющему его деятельность, и к разъединенному меньшинству, вполне ему не доверяющему и порицающему его политику?

Но ведь это будет пустая комедия, и в результате получится опять то же confiance и то же defiance. Покуда это defiance будет представлять собой разъединенное меньшинство (а по утопии Жирардена так должно быть всегда), оно всегда останется бессильным недоверием, недоверием, которое может только ворчать и брюзжать, и… больше ничего. Но зачем же это вечное бесплодное ворчание и брюзжание, — неужели в нем-то и заключается признание права меньшинства? Неужели это большинство, облеченное в лице своего мэра всеми атрибутами диктаторской власти, и это меньшинство, облеченное или, лучше сказать, отягощенное, в лице своего наблюдательного комитета, правом ворчать, негодовать и бездействовать, — неужели это и есть искомое примирение права большинства с правом меньшинства?

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.