Если взять в расчет, с одной стороны, разнообразие …

Если взять в расчет, с одной стороны, разнообразие работ, с другой — еще большее разнообразие индивидуальных особенностей, качеств и способностей работников, то нельзя не сознаться, что задача эта по самой сущности своей неразрешима, а следовательно, принцип заработной платы никогда не может быть осуществим вполне. Вникая далее в условия задачи, нельзя не заметить, что они ставят осуществимость этого принципа в зависимость от таких фактов, при существовании которых заработная плата теряет всякое raison d’etre, становится совершенно излишней и совершенно бесполезной. Дело в том, что задачу эту тем легче будет решить, т. е. тем возможнее будет применить к практике принцип заработной платы, чем более будут сглаживаться индивидуальные различия людей, чем абсолютнее будет их равенство в физическом и психическом отношениях. Задача разрешится, принцип станет осуществимым, когда все люди сделаются безусловно равными, когда между ними не будет существовать никакого различия ни в умственном, ни в нравственном, ни в физическом отношении. Но ведь тогда все они будут принимать совершенно равное участие в доходах производства и всякая специальная оценка их труда сделается совершенно излишней; причины, которые, по мнению отсталых экономистов, делают в настоящее время существование заработной платы необходимостью, исчезнут сами собой, а вместе с ними должна будет исчезнуть и она. Таким образом, принцип заработной платы может быть вполне осуществим только при таких условиях, при которых заработная плата оказывается совершенно ненужной.

Здесь Бехер снова впадает в ту ошибку, на которую мы уже указывали в другом месте. Не имея смелости вполне отрешиться от существующих ненормальных условий экономического быта, он убежден, что в обществе кроме рабочих классов всегда и неминуемо будут существовать еще и другие какие-то «нерабочие», т. е. тунеядные, классы. Этого не должно быть. Все усилия современного цивилизованного человечества должны быть направлены к возможно большему уменьшению числа тунеядцев, к отнятию у них всяких прав, всякого общественного    значения.

Работники действительно должны сделаться единственным центром социального порядка; кроме них никто не должен быть терпим в обществе; им принадлежат все права, и кроме них никто не может иметь никаких прав, никакого значения.

Бехер, говоря это, забывает, вероятно, каким путем проложили себе дорогу в жизнь принципы 1789 г. Он забывает, что ни одна из трех властей, последовательно заменявших друг друга во Франции, не начинала и не оканчивала своего господства миролюбивым образом. Для уничтожения власти феодалов потребовался терроризм королевской власти; для падения монархии Людовика XVI — терроризм буржуазии. Вообще ни одна радикальная общественная реформа не обходилась до сих пор без насилия и кровавых междоусобий. Поэтому совершенно неосновательно утверждать, как это делает Бехер и вместе с ним очень многие, будто насилие никогда ни к чему не приводило. Конечно, это весьма грустно, грустно, что каждый шаг вперед должен быть куплен ценой человеческой крови, что каждая разумная реформа должна пробиваться с оружием в руках.

Но тем не менее это факт, который не решится отрицать никто, знакомый с историей, и который очень легко объясняется некоторыми всеми признанными свойствами человеческой природы. Человек никогда не решится без борьбы, по доброй воле, отдать другому то, чем он привык пользоваться, поступиться тем, что он считает своим неотъемлемым правом, хотя бы это пользование и это право признавались всеми за анахронизм, хотя бы против них стояло все общество. Поэтому мы думаем, что рекомендуемый Бехером так называемый путь мирных реформ, мирного прогресса есть одна из неосуществимейших утопий, которые когда-либо выдумывались человечеством для успокоения своей совести и усыпления своего ума.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.