Бехер напрасно торопится обличать Лассаля …

Бехер напрасно торопится обличать Лассаля в заблуждениях. В настоящем случае заблуждается не Лассаль, а он сам. Ему кажется, что те основания, «на которых строит Лассаль свое государство», узки и односторонни, потому что лассалевское государство опирается на одних только рабочих, потому что оно заботится об одних их интересах, потому что оно преследует цели и задачи одного только рабочего сословия. Но разве в государстве могут существовать другие сословия, кроме сословия рабочих? Разве оно может воплощать в себе какие-нибудь другие интересы, кроме интересов труда? Разве, служа представителем рабочих, оно не является вместе с тем представителем всего населения вообще? Правда, в современном государстве рабочее сословие далеко не совпадает с общим населением страны; кроме него есть еще сословие нерабочее; кроме рабочих есть массы праздных тунеядцев.

Но неужели государство обязано иметь в виду интересы этой массы? Бехер видит заблуждение Лассаля в том, что Лассаль, конструируя свое государство исключительно в интересах большинства, приносит ему в жертву меньшинство и что таким образом государство представляет собой не целое, а только часть. Но он забывает при этом, о каком большинстве и о каком меньшинстве говорит Лассаль, он забывает, что большинство здесь — рабочие, а меньшинство — тунеядцы. Если бы было наоборот, Лассаль бы, вероятно, поступил иначе и большинство принес бы в жертву меньшинству. Тут дело совсем не в числе, а в свойстве и характере элементов населения. Если одна часть его, по свойству своей деятельности, подрывает только силу и значение государства, если она, пользуясь государственной защитой, поглощая государственные средства, взамен этого ничего ему не дает, если она истощает и ослабляет другую часть населения, которая своим производительным трудом содержит государство, то неужели государство обязано заботиться о сохранении, преуспеянии и благоденствии этого вредного элемента? Навязывать государству подобные обязанности — значит заставлять его вить веревку на собственную шею, значит не расширять задачу его деятельности, как полагает Бехер, а делать ее неразрешимой, невозможной, нелепой.
Бехер повторяет здесь одно из самых неосновательнейших возражений, приводимых обыкновенно рутинной школой экономистов против принципа равного распределения продуктов производства. По-видимому, оно опирается на неоспоримо верное психологическое положение, утверждающее, что единственным стимулом человеческой деятельности всегда является человеческий интерес. Но, в сущности, оно только искажает это положение, понимая человеческий интерес в слишком узком и одностороннем смысле. Человеческий интерес заставляет человека постоянно стремиться к своему счастью; счастье состоит в удовлетворении человеческих потребностей; человек трудится потому только, что это необходимо для удовлетворения его потребностей, т. е. для его счастья. Но под человеческими потребностями антагонисты экономического равенства совершенно произвольно подразумевают только потребности одной известной категории — потребность быть сытым, хорошо одетым, наслаждаться материальными благами жизни и т. п.; все же другие потребности, вытекающие из сознания солидарности человеческих интересов, они ни во что не ставят, как будто их совсем и не существует. Они полагают, что когда все люди будут в одинаковой мере материально обеспечены независимо от качества и количества их труда, то у них пропадет всякая охота трудиться. Они забывают, что когда у людей будут удовлетворены потребности низшего разряда, то у них пробудятся потребности высшего. И вот эти-то новые потребности и будут играть роль тех стимулов, которые теперь, при данном порядке вещей, заставляют людей соперничать друг с другом на поприще экономической деятельности.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.