Он может быть разрешен только на практике путем …

Он может быть разрешен только на практике путем конкуренции, а так как при свободной конкуренции труда с капиталом все шансы победы всегда должны быть на стороне последнего, то доля труда или рента труда всегда будет стоять на minimume человеческих потребностей, т. е. совпадать с заработной платой. При отсутствии же конкуренции, т. е. при слиянии личности капиталиста с личностью рабочего, разделение дохода на часть капиталиста и часть работника, во-первых, бесполезно, а во-вторых, даже невозможно, потому что невозможно определить, какое именно участие в производстве принимает капитал, какое труд, как невозможно определить, какой ногой человек больше ходит: правой или левой.

Итак, при существующей системе производства право на ренту с труда и само понятие ренты с труда фиктивны и в действительности всегда совпадают и будут совпадать с правом на заработную плату, с понятием заработной платы. При тех же новых экономических условиях, которые создает производительная ассоциация, выделение из общих доходов ассоциации какой-то неизвестно кем, как и для чего определяемой ренты труда совершенно бессмысленно и бесполезно. И в самом деле, когда Бехер говорит о распределении продуктов производства между членами ассоциации, он нигде не упоминает об этой несчастной ренте. Он говорит о ней только тогда, когда рассуждает о том, что рабочие вправе требовать, и говорит с примирительной целью. Он боится прямо поставить вопрос о необходимости полного слияния капитала с трудом, хотя производительная ассоциация неизбежно должна привести к тому, и вот он изобретает понятие без всякого внутреннего содержания, которое, по его мнению, оставляя неприкосновенными права капитала, гарантирует в то же время и труд от всяких незаконных притязаний со стороны последнего и водворяет между ними трогательное согласие и любовь. Таким образом, нам кажется, что все заблуждения Бехера, на которые мы указываем здесь и будем указывать в примечаниях, проистекают из одного общего источника, из желания примирить во что бы то ни стало новое со старым, сблизить разумный идеал с рутинной практикой. Это желание, неосуществимое по самой своей сущности, заставляет его, как мы сказали, вносить в новое черты из старого; но эти черты так резко отличаются от нового, что они не введут, вероятно, в заблуждение читателей. Примешивая старое к новому, он, однако, нигде не идеализирует действительность, не украшает и не подмалевывает старого. Он анализирует его с необыкновенным беспристрастием и весьма рельефно рисует те экономические и политические последствия, к которым оно естественно придет, если реформа не остановит прогрессивного развития начал, лежащих в его основе.

Таким образом, Бехер, с одной стороны, облекает новые принципы экономического быта в самые удобоприменимые формы, низводит отвлеченный идеал на непосредственно практическую почву, с другой — снимает со старых форм те парадные одежды, в которые одевают их обыкновенно либералы-экономисты, и доказывает всю их вредную несостоятельность. Его книга как бы говорит: посмотрите, как дурны существующие на Западе экономические отношения, во имя спасения общества они должны быть устранены, и посмотрите, как просто, легко и удобно можно совершить это устранение. Книга, которая говорит это читателю, которая не запугивает его, а, напротив, возбуждает его энергию, которая не заставляет его безнадежно опускать руки, ставя ему недостижимые цели, — такая книга, по нашему мнению, должна принести несомненную пользу, хотя по самой своей тенденции она не может избежать некоторых заблуждений. Понимая источник этих заблуждений, читатель, конечно, сумеет предохранить себя от них и не увлечься оптимизмом автора.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.