Но, увы, ничто не прочно под луной, и всего менее …

Но, увы, ничто не прочно под луной, и всего менее прочен общественный порядок, основанный, с одной стороны, на легкомысленном тунеядстве и — с другой, на крепостном труде и вечном самопожертвовании. Крепостной труд и неизбежно связанное с ним тунеядство до того расстроили всю нашу хозяйственную систему, что сделали совершенно необходимым коренное преобразование ее. Таким образом, возникло некоторое недовольство и как следствие его потребность в критическом отношении к явлениям окружающей жизни. Вот с этого-то момента и начался период той своеобразной литературы, которая впоследствии получила название отрицательной. Когда же совершился экономический переворот, верное критическое направление должно было, по естественному ходу вещей, сделаться господствующим и самым влиятельным.

Центр тяжести нашей интеллигенции переместился; прежде она почти исключительно выходила из сословия прочно обеспеченного, консервативно настроенного; теперь же барская интеллигенция должна была стушеваться перед другой, вышедшей из другого класса людей. Этот другой класс людей, начавший формироваться очень давно и получивший особенно сильное развитие после экономических преобразований, составляет нечто среднее между сословием прочно обеспеченным и совсем не обеспеченным. Умственные занятия и другие тесно связанные с ним отрасли труда служат для него единственным средством к существованию, а так как запрос на продукты подобного труда при таких условиях, в которых живет большинство нашего населения, весьма ограничен, то понятно, что обеспечение этого класса не представляет никакой прочности, никакой солидности.

Видя источник своего существования единственно в своей собственной деятельности, в своем личном труде, он не имеет ни малейших оснований питать нежные чувствования к каким-либо другим посторонним источникам, которые его не поят и не кормят. Отсюда весьма легко понять, к какого рода теориям и доктринам должен он отнестись всего симпатичнее и какое миросозерцание легче всего ему усвоить, а так как по самому положению своему он должен был захватить в свои руки почти весь умственный труд, всю умственную деятельность общества, то, разумеется, его направление, склад его мыслей, его миросозерцание должно было сделаться господствующим направлением всей нашей литературы. Следовательно, это миросозерцание, это направление не есть плод нашей недозрелости, нашего верхоглядства; нет, оно плод условий нашей экономической жизни, наших общественных отношений, оно естественно необходимо и неизбежно, что бы там ни говорили представители отжившей системы. Их голос всегда будет голосом вопиющего в пустыне, их коварные ухищрения и злобные интриги обрушатся на их же собственную голову. Время их прошло, и их кажущееся торжество непрочно и мимолетно; с крепостным правом должны погибнуть и крепостные понятия, и крепостная литература. Таким образом, экономическими соображениями весьма легко и удобно объясняются и примиряются контрасты в явлениях нашей общественной жизни; они оказываются даже, при ближайшем рассмотрении, совсем не контрастами, а логическими, неизбежными последствиями данной системы общественных отношений, последствиями, друг друга объясняющими и дополняющими.

Эти же соображения объясняют и другой контраст, о котором мы еще ничего не говорили, но ради которого мы и речь-то завели о контрастах вообще. Меньшинство, стоящее по своему миросозерцанию в аванпосте европейской интеллигенции, с одной стороны, с другой — большинство, по складу своего ума и по образу своей жизни приближающееся к состоянию первобытных людей, — это контраст довольно поразительный и удивительный. Но еще поразительнее и удивительнее контраст между положением и миросозерцанием русской женщины интеллигентного меньшинства, с одной стороны, с другой — положением и миросозерцанием русской женщины вообще, между взглядами на женщину меньшинства и взглядами большинства, между отношением к женскому вопросу русской интеллигенции и уровнем умственного развития соотечественников наших вообще! Ни в одном западноевропейском государстве отношение развитых женщин к развитым мужчинам не представляет такой благоприятной для женщин пропорции, как у нас, в России, и в то же время едва ли в какой другой стране положение женщин вообще так неутешительно и печально, как у нас.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.