Другие, напротив, имея в виду по преимуществу …

Другие, напротив, имея в виду по преимуществу одну только интеллигенцию или, правильнее, одну часть этой интеллигенции, утверждают, также не без грусти, что наша цивилизация слишком скороспела и что недурно было бы несколько приудержать ее, возвратить к «народным началам», т. е. к первобытному невежеству и к дикости наших почтенных предков. Мы думаем, что и те и другие равно ошибаются. Наше положение не так мрачно и безнадежно, как думают первые, и наше интеллектуальное развитие совсем не представляет той скороспелости, какую в нем предполагают вторые. Условия общественного и экономического быта нашего народа, правда, изменились очень мало сравнительно с тем, чем они были прежде; но такова уж участь всякого народа.

Цивилизация, вообще говоря, никогда не имела обыкновения слишком много о нем заботиться: у нее и без того много есть хлопот, тем более что она наперед знает, что о ее достоинстве и степени развития судят совсем не по тому, как живется этому народу, насколько улучшилось или ухудшилось его положение, а по тому, насколько развились науки и искусства, украсились города, расширилась торговля, проложились новые пути сообщения, усовершенствовалась армия, администрация и т. п. Это-то, собственно, она π имеет в виду, а до другого прочего какое ей дело. Потому отсталость невежественного народа нечего ставить в укор нашей отечественной цивилизации, а за те здоровые мысли и понятия, которые в наше время стали распространяться и утверждаться в небольшом кружке нашей интеллигенции, нельзя ее не поблагодарить. Эти здравые мысли и понятия составляют как бы залог нашего будущего счастья; и чем сильнее они станут проникать в наши головы, чем сильнее подчинят они нас себе, чем могущественнее отразится их влияние на нашей деятельности, тем скорее устранится из нашей жизни все, что делает ее теперь такой мрачной, унылой, все, что ее гнетет и задерживает. Вот потому-то мы и говорим, что эти понятия составляют светлую точку нашей цивилизации, точку, которая должна разрастись и покрыть собой весь мрачный фон картины. Однако именно за эти-то понятия наша цивилизация и пользуется весьма нелестным для нее эпитетом скороспелой. Мысли и положения, выработанные западноевропейской наукой и усвоенные лучшей частью нашей интеллигенции, называются вершками, нахватанными без толку и смысла, чуждыми нашей жизни, не имеющими под собой никакой прочной, реальной почвы. На людей, осмелившихся анализировать общественные явления с точки зрения последних выводов западной науки, постоянно сыплются упреки в верхоглядстве, непрактичности и даже в недобросовестности и злонамеренности.

А между тем, если бы эти господа-порицатели имели головы нормально устроенные и если бы они привыкли или были способны понимать то, что вокруг них происходит, тогда они убедились бы, что все эти, по их мнению, скороспелые теории и на лету схваченные мысли и понятия имеют глубокое и в высшей степени реальное основание, что это основание лежит в самых условиях жизни интеллигентной части нашего общества, что они не наносны, не произвольны, а логически вытекают из данных общественных отношений и что они повторяются не ради глупого попугайничанья, не ради любви к верхоглядству, а, напротив, вызываются и обусловливаются требованиями народной жизни, той самой народной жизни, о которой они так красноречиво толкуют и о которой они так мало знают. Цель нашей статьи требует, чтобы мы несколько подолее остановились на этом пункте, и потому просим читателя не сетовать на нас за это кажущееся уклонение от главного занимающего нас предмета.

Миросозерцание людей и характер их деятельности всегда определяются условиями их экономического быта. Конечно, в применении к отдельным личностям это положение допускает многие исключения, но в применении к целому сословию или классу оно, безусловно, справедливо. Еще недавно крепостное право управляло всеми нашими экономическими отношениями, всеми житейскими и нравственными интересами. На нем, как на краеугольном камне, покоилась вся незамысловатая общественная жизнь, и из него вытекали все умственные и нравственные наши принципы… Коснуться критически этого рабского института, сложившегося веками, значило коснуться «основ и коренных начал» нашей жизни… При таких условиях общественного быта трудно было допустить, что интеллигентная часть общества, выходящая, разумеется, не из сословия крепостных, нуждалась в идеях, противоположных своим личным интересам, и допускала возможность серьезной умственной деятельности.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.